Дорога домой или Цена престола

Если бы план сатанида состоял в том, чтобы свалить все на тебя, ты бы умерла, и ни я, ни кто другой, не смогли бы тебе помочь. В действиях сатанидов не бывает слабых мест, все просчитывается на несколько шагов вперед, все варианты. Не один путь к победе, а все пути. Ты понимаешь?

Эрилин не понимала.

— Что ты хочешь сказать? Что Ридок не нанимал сатанида? Или что Этаниэл все-таки не сатанид?

Да нет, судя по всему, этот секретарь как раз сатанид. Кто его нанял — другой вопрос.

— Эр, я хочу сказать, что у него был другой план, — убежденно сказал он.

— И в нем непременно предусматривалось, что ты сбежишь и бросишься за Эмиром.

Вот теперь глаза принцессы полезли на лоб, она, наконец, поняла, что он хотел сказать. Ее руки непроизвольно сжались в кулаки.

— Ты хочешь сказать, что Эмир во всем этом замешан? — прошипела она.

Мог ли Гэбриэл сказать это с уверенностью? Откуда вообще взялись эти подозрения? Он чувствовал неприязнь к Эмиру с первой встречи, но, чтобы обвинить его в таком страшном заговоре, в ходе которого был убит его отец и чуть не погибла сестра, нужны были более веские аргументы, чем просто личная антипатия.

— Эр, я сказал именно то, что и хотел сказать. Я знаю только одно: сатаниды так не работают. А в работе Братства я разбираюсь, как ни в чем другом.

— Но ты подозреваешь моего брата, — это не было вопросом, Эрилин прекрасно поняла и все, что он сказал, и то, что не озвучил вслух.

— Я знаю, как работают сатаниды, — повторил Гэбриэл. — И работают они именно так. Не знаю, какая роль во всем этом отведена Эмиру, но я уверен, что он знает гораздо больше, чем говорит.

— Ты... обвиняешь.... моего... брата, — прошипела она, отчеканивая, каждое слово.

Ну как же ей объяснить? На самом деле, Гэбриэл вовсе не был уверен, стоит ли вообще пытаться ей объяснять.

— Я еще ни в чем его не обвинял, — напомнил он.

— Ах, значит, «еще»?! — вскинулась принцесса.

Гэбриэл пожал плечами:

— Нам нужно больше информации.

Эрилин смотрела на него просто убийственным взглядом.

— Послушай меня, — ее голос звенел от ярости, — я скажу это только один раз, потому что я не хочу, чтобы разговор на эту тему когда-либо повторился.

Я прошу, умоляю, требую, — ее руки поднялись, как если бы она хотела схватиться за голову, но потом опустились и снова сжались в кулаки, — чтобы ты никогда не выдвигал подобных предположений о моем брате. Он мой брат! Моя семья! Я верю тебе, как себе, но ему я верю еще больше, потому что Эмир мой родной брат! — голос Эрилин стал еще громче.