Дорога домой или Цена престола

— Починил крышу? — поинтересовалась она.

— Ага, — весело ответил Гэбриэл, — еще все петли смазал, теперь ничего не скрипит.

— Хорошо, — отозвалась она и перевела взгляд на море. — Здесь вообще очень хорошо.

— Я почти забыл, — признался он. — И я, правда, рад, что ты поехала со мной.

Эрилин посмотрела на него блестящими глазами.

— Я тоже рада. Очень... Посиди со мной, — попросила она, ее голос не был настойчивым, Гэбриэл прекрасно видел, что его отказ сделает ей больно.

Но он и сам не хотел уходить.

— Ты почему без плаща? — вдруг встрепенулась принцесса, только сейчас заметив, что он в одной рубашке.

Гэбриэл пожал плечами.

— Мне не холодно.

На самом деле, по его меркам, сейчас было совсем тепло. Правда, теперь он не был уверен, переносимость холода — это эффект после обучения у сатанидов или же защита тела, подаренная матерью-ведьмой.

Эрилин смотрела на него большими доверчивыми глазами. В этот момент ему бы очень хотелось, чтобы она не была принцессой, чтобы не было этой дороги в Иканор и всего, что последует за ней.

Казалось, в этом месте нет места лжи и притворству и быть не может, и быть там, где сердце, как выразился Хортон, было куда проще, чем где бы то ни было.

Поддавшись внезапному порыву, Гэбриэл протянул руку и сжал ладонь принцессы, ее пальцы были холодными.

Эрилин растерянно вскинула глаза. «Что все это значит?» — спрашивали они. Хотел бы он сам знать.

— Просто иди ко мне, — прошептал он, обнимая ее.

Быть там, где сердце... Что ж, иногда, и правда, можно себе это позволить.

Эрилин уткнулась носом ему в плечо и замотала головой.

— Я не хочу в Иканор, — простонала она.

— Я знаю, — Гэбриэл гладил ее по волосам, чувствуя, как она дрожит, но вовсе не от холода. — Но ты принцесса, и ты должна.

Теперь пришел ее черед выдохнуть:

— Я знаю... А потом Эмир выдаст меня замуж для блага государства, и я всю жизнь проживу с ненавистным мне человеком.

— Он необязательно будет ненавистным.

— Я хочу, чтобы это был ты, — простонала она, все еще не поднимая головы.

Они никогда еще говорили так откровенно, не заходили так далеко даже в мыслях.

— Эр, — Гэбриэл прижался щекой к ее волосам, чувствуя, как гулко колотится сердце в груди, — я не принц, я бродяга.

— Мне все равно!

— Я знаю...

— Но мы могли бы уговорить Эмира дать тебе какой-нибудь титул...

Она осеклась, понимая всю нелепость своих последних слов. Гэбриэл усмехнулся против воли, представив себе подобную картину.