Он тебя не любит(?)

Конечно же, предварительно все задокументировав. Хорошо, у нее ума хватило не вываливать все это в свободный доступ.

Папа-депутат предлагал дочери купить телефон, но Макар предупредил, что жить тогда тоже можно будет ехать к папе-депутату, и Алена терпела. Жаловалась, стонала, но терпела. А потом Макару надоело, что она дергает его по всякой мелочи — интернет-заказ оплатить, посмотреть погоду, курс валют, и много еще чего, он плюнул и купил ей смартфон. Предупредил, что только попробует выставить куда-то его фото, сразу пусть готовится к разводу.

Брачный договор составляли отцовские юристы, они предусмотрительно включили в брачный контракт пункт о конфиденциальности семейной жизни и ответственнось за публичное распространение личной информации. Стоило Макару захотеть, и Алена при разводе осталась бы еще и должна, так что конечно она безропотно подчинялась любым требованиям.

Может, он так бесился еще и от того, что ее фото напомнили ему Эву, но та снимала для него и для себя, ее коллажи были забавными и трогательными.

Но разве она сама не видела, не чувствовала? Ну есть же у женщин интуиция, мать ему сколько о ней твердила. А Эвочка пусть и юная совсем была, но тоже женщина, и какая женщина, сегодня он едва удержался, чтобы не начать ее целовать прямо посреди выставочного зала на глазах у охраны ее мужа и собственных сотрудников.

Макар налил еще воды, как тут щелкнул замок и вошла Алена. Он слушал, как она возится в прихожей, снимая обувь, и недоумевал, как так получилось, что близкая и любимая им девочка — две девочки, ведь Машка теперь шла обязательной в этом комплекте, — ушла из его дома и из его жизни, а совершенно посторонняя, нелюбимая и нежеланная женщина живет здесь и называется его женой.

— Мак? — Алена удивленно вскинулась и даже попятилась. — Ты?

— Нет, не я, — Макар встал и протянул руку, — дай мне свой телефон.

— Зачем?

— Дай. Мне. Свой. Телефон, — с расстановкой, чеканя каждое слово, проговорил Макар.