Он тебя не любит(?)

Он чувствовал его хрупкость и боялся пошевелиться и дышать боялся, казалось, выдохни он сильнее, это может повредить девочке.

Но потом любопытство взяло верх, Мак осторожно извернулся и заглянул в личико девочки. Рискнул, поднял руку и погладил крутой лобик с влажными волосинками, шелковую щечку, и тут девочка открыла глаза. Она смотрела на Макара, а он только натужно дышал, не в силах совладать с нахлынувшим неведомым чувством.

Как будто внутри все это время была глыба льда, которая теперь стремительно таяла под взглядом светлых серо-голубых глаз.

— Привет, — прошептал Мак, сглатывая раздиравшие горло жгучие комки и улыбнулся, — привет, девочка Эвочки!

Он гладил ее щечку подушечками пальцев и пытался хоть как-то справиться с собой, чтобы окончательно не растаять в этом чертовом родзале. Медсестра рядом шумно всхлипывала и терла глаза.

— Они же не видят ничего обычно, недели две, — сказала она Макару, шмыгая носом, — а эта смотри-ка, на папку захотела посмотреть. И взгляд такой чистый! Необыкновенный ребенок.

— Конечно необыкновенный, — прошептал Макар девочке, поглаживая ее по малюсенькой ручке, что выбилась из пеленки. Громко все равно не вышло бы, горло по-прежнему сводило спазмом.

— Ну все, пойдем, лапочка, пойдем, красотулечка, — медсестра взяла малышку с груди Макара, но он удержал ее за руку.

— Подождите, можно мне ее еще подержать? Пожалуйста…

— Ну разве что немножко, — милостиво позволила та и протянула ему сверток обратно.

Он осторожно принял девочку и прижался щекой к крошечному личику.

— Зато теперь когда она будет плакать, сразу кладите ее себе на грудь, вот увидите, будет лучше чем на маме успокаиваться! — посоветовала медсестра.

А Макар теперь точно знал час, минуту и секунду, когда его жизнь треснула и раскололась на две части, «до» и «после».

***Он забрал Эву из роддома и стал приезжать за город еще раньше. Зоя Николаевна, помощница по дому, помогала Эве с девочкой, но Макар чувствовал себя спокойно только когда находился там, рядом с ними. Поначалу он уезжал на ночь в город, но в пустой квартире чувствовал себя настолько неуютно, что однажды заявил Эве, что сегодня он ночует у себя наверху, потому как валится с ног от усталости, и она ничего не ответила, лишь глаза отвела.