Дом, в котором...

Тогда девчонка съезжала вниз и отыскивала свою игрушку где-нибудь в кустах. За полчаса Красавица попал ей под ноги всего четыре раза, и то, по-моему, случайно, а она всякий раз улыбалась. Похоже было, что улыбается девушка собственным радостным мыслям, потому что ни она, ни Красавица друг на друга не смотрели. Только на мячик. Как будто он раз за разом возникал перед ними из потустороннего мира. Особенно хорошо это получалось у девушки. Красавица нет-нет, да сбивался, и начинал отслеживать мячик еще на чужой территории, но она… можно было бы снять потрясающую короткометражку с ее участием: «Девочка и мяч.

Я вспоминал тот случай, когда появился Черный. Заспанный, хмурый, в пижамной рубашке на голое тело и незашнурованых кедах, которые он надел, как тапочки, примяв задники.

Я не знал. Часов у меня, как и у любого в четвертой, не было. То есть, у меня-то они как раз имелись, глубоко спрятанные на дне сумки.

— Без четверти двенадцать, — сказал Черный. — Скоро выключат коридорный свет, а у тебя, небось, нет фонарика. Все стены перецелуешь, пока доберешься до спальни.

— Я читаю стихи, — указал я на кадку. — Очень необычные. Про девушку. Не могу понять, кто их сочинил. Представь, здесь говорится, что она роняла на него, который все это пишет, книгу и передавала ему какие-то диски.

Черный мельком взглянул на кадку.

— Это было семь лет назад, — сказал он равнодушно. — Прошлый выпуск. Видишь, почернело уже все.

— Ах вот оно что! Кабан, Тополь, Завр — все они из прошлого выпуска, — догадался я, немного разочарованный таким простым объяснением. — То-то я думаю, ни одной знакомой клички.

— Ты, по-моему, нашел единственное место, где сохранились их писульки.

"— В спальне так тихо. Какая-то она как не своя. Ты спал, а я, что ни трогал, почему-то получалось ужасно шумно, — попробовал я объяснить свое бегство.

— Ладно, — отмахнулся Черный. — Что я, не понимаю? Проснулся как в гробу. Тишина, темень… слышно даже, как сердце стучит. Чуть не заорал с перепугу.