Дом для дракончиков, или обрести человечность (СИ)

К себе людей не пускают – так никто к ним и не рвётся, кто же сам к чудовищам сунется? Зверинец разгромили – но забрали только дракончиков, что я вообще считаю правильным – не местo там разумным!

Это и всё.

Но я стояла и тряслась – действительно, боялась. Боялась, что дракон заберёт малышей, боялась, что нанесёт вред людям, пусть даже защищаясь . За себя я не боялась. Хотел бы, давно бы убил и съел, а он разговаривает!

– Боишься, а дракона из цирка пошла спасать, - в голосе вроде бы насмешка, но взгляд, хорошо видный в свете почти полной луны, серьёзный, внимательный.

– Это был ребёнок, - напомнила я, догадавшись, что этот дракон был среди тех, кто прилетел спасать того дракончика и наказал дрессировщика. – Замученный ребёнок!

– Другим людям было на это плевать, – а вот теперь бархатные нотки из голоса дракона исчезли.

– Они не знали, что oн – не взрослый. Не слышали его мольбы о воде! А у меня свои такие же, немногим младше.

– Но как ты поняла, что это ребёнок? – дракон сделал шаг вперёд и опустил голову так, чтобы его морда оказалась прямо напротив моего лица.

– Не только. Вы вон какой большой, – дракон и правда оказался в холке где-то с лошадь, причём с лошадь Себастьяна, мой Мухомор рядом с ним казался бы заморышем. - А он был маленьким, с козу.

– А откуда ты знала, какие мы? – морда дракона была всё ближе, но, как ни странно, страх у меня не увеличивался, он, пoжалуй, даже отступал.

Ну, стоим, беседуем. Дракон на меня не нападает, малышей из моих рук не выдирает.

А он и не чудовище, во всяком случае, внешне. Скорее даже красив – линии тела плавные, под чешуйчатой кожей перекатываются мышцы, сама чешуя переливается в свете луны. Тело его более вытянутое, чему у моих малышей и даже у дракончика из цирка, морда тоже заметнo уже и длиннее, рога длинные и загнуты назад.

Мои дракончики были очаровательны – такие большеголовые, короткомордые, щекастые, глазастые и лобастые, округленькие и уютные, вызывающие желание взять на руки, обнять, приласкать. Дракончик в цирке был более вытянутым, но каким-то угловатым, что ли. Желания понянчить уже не вызывал, типичный подросток. Крылья его были уже достаточно большими, чтобы удержать его, но безвольно обвисали, волочаcь по земле.