Догоню. Влюблю. Женюсь

И так недобро скривилась, обжигая ничем не прикрытой неприязнью!

Я не понял – это она меня обокрала, или я ее? Или я о чем-то не знаю?

– Добрый день, – сквозь зубы процедила она, – чего желаете?

Я, по-моему, в аут ушел. Глубокий.

Во-первых, мне давно никто не решался хамить, а эта глазами сверкала и нос морщила, словно таракана на столе увидела.

А во-вторых, кто из нас виновен?

– Портмоне, – прогремел я.

– У меня такого блюда нет, – отрезала она и громко добавила: – следующий!

Я почувствовал, как мои брови медленно поднимались на лоб.

– Девочка, ты знаешь, с кем говоришь? – прошипел я тоном, от которого обычно у моих подчиненных седеют волосы.

А этой хоть бы хны!

– Знаю. Вы Барсиков.

– Барсов!

– Без разницы, – отмахнулась девица.

– Девочка, ты не много ли…

– Моя смена окончена, вас обслужит кто-то другой, – улыбнулась она и дунула в подсобку так быстро, что я не успел среагировать.

Я обернулся к Ринату – тот давился у входа от хохота, надув щеки, как хомяк. Племянник поднял большой палец, мол, удачно прошли переговоры, шеф.

Я на пятках развернулся, подошел к выходу и рыкнул:

– Служебка где?

– С той стороны.

Рванул на улицу, обошел здание и успел аккурат к моменту, когда моя чертовка вылетела на улицу. Заметила меня, резко остановилась на расстоянии метра и заозиралась по сторонам.

– Попалась, птичка?

Она свела брови у переносицы, залезла в карман, и мне в лицо полетело мое портмоне:

– Да на, забери, там все равно денег не было!

Я от шока даже портмоне на подлете в воздухе поймал.

– Девочка, ты себе не представляешь, что я могу с тобой сделать, – предупредил я, медленно делая шаг вперед.

– Убьете? В бетон закатаете? В рабство продадите? – выстреливала она словами, пятясь задом.

– В полицию сдам.

Я упер руки в бока и придавливал ее взглядом к асфальту. Чертовка даже не думала пугаться, задиристо так смотрела и мелкими шажочками отходила назад.

– Доказательств нет.

– Полный вагон свидетелей.

– А я тогда тоже вас сдам в полицию, – нашла она ну просто убойный аргумент.

– Меня? – я ткнул себя указательным пальцем в грудь.

– А что, если вы Барсов, то неприкосновенный, да?

Впервые мне стало некомфортно оттого, что кто-то меня знает, а я его – нет. Ринатику выговор бы по макушке выписать, что плохо досье на девчонку собрал. Что-то важное он упустил.