Догнать и жениться (СИ)

 — Наврал с три короба, что не следит, а сам пацанов Катьке под окна прислал».

Алтаев решительно крутанул руль, выезжая на Центральный проспект, и проехав пару кварталов, свернул в переулок. Остановился около красных ворот с бодающимися оленями наверху и, не обращая внимания на кучку женщин невдалеке, требовательно нажал на звонок. Калитка тут же распахнулась, и на улицу вышел мальчишка лет пятнадцати. Артем — старший сын Вовки Корнеева и крестник Руслана.

— Здрасьте, — радостно поздоровался он. — А папа только вчера о тебе вспоминал.

— Хорошо или плохо? — усмехнулся Марат, проходя во двор.

— Они с бабушкой из-за какой-то брошки ругались. Только я тебе ничего не говорил, — пробурчал Артем.

— Ага, — кивнул Алтаев. — А бабушка где? Или у нее прием?

— Да-а, — ухмыльнулся Артем. — Гадает тут всяким по старой памяти…

— Но на булку с маслом хватает, — довольно хмыкнул Марат."

"— Да еще и с черной икрой, — раздался от двери голос крестной. Алтаев поднял голову и встретился взглядом с дородной пожилой женщиной в черном траурном платье.

Седые волосы, скрученные на затылке, казались невесомым облаком, пойманным в плен точно такой же косынкой, а крупные серьги с аквамарином придавали хозяйке солидности и загадочности. Лишь карие глаза, живые и печальные, остались прежними и говорили о добром нраве тети Любы Корнеевой.

«Да и где бы мы с Русланом были, если бы не она?» — в сотый раз за свою жизнь сам у себя поинтересовался Марат. Он шагнул к старухе и сразу же оказался в крепких объятиях.

— Маратик мой золотой, — прошептала она. — Давно ты к нам не заглядывал. Соскучилась я.

Алтаев чуть не ляпнул, что недавно встречались на похоронах Витали. Но напоминать матери о смерти сына счел неправильным и смолчал.

— Пойдем, — приказала старуха и потянула Марата за руку. — Кофе попьешь, я чашку посмотрю. — Она повернулась к внуку и велела: — Темочка, очередных предупреди, у меня перерыв полчаса. Крестник мой любимый приехал.

Вслед за тетей Любой Марат вошел в маленькую кухоньку.

Чистенькую и свежепобеленную. На площади чуть больше четырех квадратов умещалась печка на две конфорки и стол, покрытый розовой клеенкой с нарисованными кружевами.

— Садись, — кивнула Люба, подтолкнув к нему табуретку с привязанной подушечкой. Алтаев послушно уселся и внимательно глянул на крестную.

Она споро заварила кофе в блестящей турке. Быстро перевернула содержимое в маленькую чашечку и велела выпить. Но не все.

— Только не дуй, — предупредила серьезно.