Дочь атамана

— А что, вам не терпится вытряхнуть меня из кровати?

Она лишь посмотрела туманно, и Гранин усмехнулся:

— Так спешите увидеть цыганских лошадей? Дайте мне несколько дней, Саша Александровна, и мы непременно съездим в табор."

"— Несколько дней я смогу подождать, — повеселела она и упорхнула, предоставив его заботам Груни.

Груня была безжалостна.

Она то приносила чай с плюшками, то без всякой надобности поправляла подушки, то порывалась принести какую-нибудь книгу, а то и вовсе предлагала уговорить Изабеллу Наумовну почитать ему.

Но тут, к его счастью, Груню позвала Марфа Марьяновна, и он выдохнул с облегчением.

Снова забежала Саша Александровна, на этот раз одетая в нарядное голубое платье и тщательно причесаная — все-таки Изабелла Наумовна сорвала с нее расписные крестьянские наряды. Может, и сожгла на заднем дворе.

— Любите ли вы, Михаил Алексеевич, — озабоченно спросила она, — красный сафьян?

— Что? — переспросил он с недоумением.

— Хорошо, если любите. Потому что ваша спальня обшита им сверху донизу.

— Моя спальня?

— Ну вы же теперь переезжаете во флигель Мелехова, а там все сплошь резное да позолоченное.

— Ах вот что, — Гранин поморщился, — да, я успел вчера немного оценить это великолепие. Надо узнать, кто ему такую красоту сотворил, не заказывал же он мебель из города. Нешто, Саша Александровна, это в вашей деревне такой чудный умелец живет.

Он еще не успел договорить, а она уже сорвалась с места и помчалась исполнять это пожелание с такой проворностью, будто была услужливой посыльной, а не хозяйкой усадьбы.

Гранин посмотрел ей вслед и поднялся с кровати, чтобы одеться. Стало понятно, что покою ему все равно не видать.

Он уже застегивал кафтан, когда появилась Марфа Марьяновна.

— Встал, голубчик? Вот и правильно! Кому польза от безделья? — с этими словами она схватила в охапку его перину вместе с подушкой и понесла прочь.

Следом за ней два мужика подняли небольшой сундук с одеждой и книгами и тоже уперли.

Гранин почувствовал себя так, будто его обокрали средь бела дня.

Накинув на плечи камзол, оставшийся на спинке стула, он вышел на улицу и направился к флигелю, решив, что пора освоиться в новом жилище.

Открыл дверь и тут же оказался щедро окроплен полынной водой.

— Ой, — испугалась кухарка Аннушка с банным веником в руках.