Дочь атамана

Однако трое детей умерло еще младенцами, пока наконец не родился четвертый ребенок, мальчик. Андре — это больной сын канцлера, чья жизнь, как вы слышали, угасает. Ему одиннадцать.

— О, как жаль. Но при чем тут Плахов?

Михаил Алексеевич посмотрел на нее с такой болезненной нежностью, что у Саши все затрепетало внутри.

— Не уверен, это всего лишь мои догадки. Вы нужны великому канцлеру, чтобы спасти его сына. Боюсь даже представить, какой ценой, — ведь граф не напрасно говорил об отъезде за границу. Думаю, что канцлеру необходимо организовать ваше исчезновение так, чтобы Лядовы не сразу переполошились и не кинулись искать вас в Грозовой башне.

— Мое исчезновение? — переспросила Саша. — Вы хотите сказать… что для исцеления Андре мне потребуется исчезнуть… насовсем?

— Канцлер выберет законного наследника, а не внебрачную внучку, — пояснил Михаил Алексеевич, и его лицо исказилось. — Насколько я понимаю его образ мыслей.

Саша молчала, пронзенная свалившейся на нее трагедией.

Канцлер хотел ее смерти — это не ново.

Но теперь она нежданно-негаданно оказалась на развилке, и выбор был страшным.

Неужто ей придется отправиться к старому мерзавцу самой? Ведь она уже убила свою мать, позволит ли умереть еще и малолетнему дяде?

Глава 20

Тихо гудел ветер в трубе, потрескивал огонь в печи, Груня звенела посудой в столовой."

"Гранин стоял у окна, откуда круглая яркая луна заглядывала в комнату.

Изабелла Наумовна напевала фривольную песенку на французском, и ее радостное оживление совершенно не вязалось с тягостным молчанием Саши Александровны.

Марфа Марьяновна давно отложила рубаху, которую чинила Шишкину, и с беспокойством хмурилась, неотрывно глядя на свою подопечную. Подобно огромной медведице, кормилица чувствовала, что с ее детенышем случилась беда, но не могла взять в толк, от каких врагов защищаться.

— Ужинать, — воскликнула Груня, заглянув в распахнутые двери, улыбнулась отдельной, нежной улыбкой Гранину и убежала в столовую.

Все пришли в движение, и только Марфа Марьяновна осталась недвижимой и растревоженной.

— Ну-с, Саша, — заговорила Изабелла Наумовна, едва они сели за стол. — Расскажи мне, душенька, что это тебе вздумалось отправиться к графу без своей дуэньи? Михаил Алексеевич — не слишком подходящая компания для молодой барышни, ты не находишь?

— Не нахожу, — коротко ответила Саша Александровна, думая о чем-то своем и еще не гневаясь.