Династия. Наследник

— Доброе утро, Александр Сергеевич! — лучезарно улыбается она. — Чем могу помочь?

— Доброе утро, — я вынужден обратить внимание на табличку на груди девушки, — Алиса. У меня назначена встреча с князем.

— Позвольте проводить вас к лифту, — ненароком коснувшись моей ладони, предлагает Алиса.

— Спасибо, я знаю дорогу. Передайте, что я поднимаюсь.

— Как скажете, Александр Сергеевич. Хорошего вам дня! — говорит она и уходит, преувеличенно виляя бёдрами.

Я до сих не смог определиться, хорошо или плохо то, как стали ко мне относиться после назначения наследником.

Ведь теперь не только прислуга, но и все вокруг стараются, уж простите за откровенность, подлизнуть. Кто-то весьма открыто, кто-то более изящно, но тем не менее. Очень многим людям захотелось моего внимания, и порой это утомляет.

— Доброе утро, Александр Сергеевич! Рад вас видеть! Отлично выглядите, господин! — доносится со всех сторон, пока я иду к лифту.

Два вооружённых солдата Династии следуют за мной по пятам, несмотря на то, что со мной идёт мой личный гвардеец.

И я не до конца уверен, чей это приказ. Может, дедушка велел охранять меня. А может быть, Виталий велел следить. Пока что он никак не проявлял себя, но я абсолютно уверен — это временно.

И даже начинает слегка нервировать то, что всё затянулось. Чем дольше длится затишье, тем страшнее потом буря.

Когда поднимаюсь на девяносто девятый этаж, моего гвардейца просят подождать в коридоре. В этот раз меня не обыскивают, только вежливо просят оставить телефон. Кладу его в специальный ящик, не пропускающий сигнал, и захожу в кабинет к дедушке.

Тот негромко говорит с кем-то по телефону, стоя у окна. Заметив меня, кивает и жестом просит располагаться. Я усаживаюсь в кожаное кресло, ставлю коробку с пирожным на столик и жду.

— Доброе утро, наследник, — Григорий Михайлович подходит и пожимает мне руку.

— Доброе, ваше сиятельство.

— У меня сегодня много дел, поэтому давай сразу перейдём к сути. О чём ты хотел поговорить?

— О покушении, которое устроила графиня Белозерская.

Она вчера созналась, что ей кто-то помогал. Я хочу знать, кто это был, потому что сама она отказалась рассказывать.

Немного преувеличиваю. Прямо ничего такого Зинаида Валерьевна не говорила. Но её слова значили именно то, что я думаю. «Не могу говорить» и «что за глупости, я действовала сама» — совершенно разные фразы.

Князь испытующе смотрит на меня, сведя густые брови, и роняет:

— Зачем тебе это знать?

— Я должен знать, кто мои враги.