Девушка сына. Я одержим ею

Пока ты опять не захочешь жрать. С Евой – то же самое. Чем больше рядом с ней, тем более неконтролируемым становлюсь. Секс мне нужен, понимаешь?

– Ну, так возьмите. Вы же…

– Не могу. Ей нельзя! А от других воротит, будто у меня токсикоз, а не у Евы!

Благо этот самый токсикоз несильно мучает меня…

Так, значит, вся проблема только в сексе? Во мне?

И всё?

– Чувствую, я скоро сдохну.

– Преувеличиваете.

– Вот что-то, Мансур, но нет…"

"Дальше я не дослушиваю, убегая. Потому что через минуту слышатся тяжёлые шаги.

А сама кусаю губы.

Решаюсь на эту задуманную внезапно авантюру. Если я ему хорошо сделаю, он перестанет так себя вести?

Надоел! Уже до тошноты! Кидается как дикарь и варвар!

А так, может, у него как раз будет стадия «равнодушия»? Когда получит то, чего хочет?..

И хоть у нас не будет так напряжённо. А я могу не бояться за то, что он сорвётся и сделает нам с малышом больно.

Вздыхаю, набираясь смелости.

Я просто… Сейчас немного запуталась.

Думаю о том, что хочу сделать. И меня воротит. От себя же. Я кричу, что ненавижу его, а сама… Не чувствую отвращения от одной картинки меня у его ног.

Мне даже в какой-то степени хочется сделать ему приятно.

Опять ту горничную вспоминаю. И от обиды губы поджимаю.

Это всё беременность! И только она!

Я взмахиваю волосами и решительно иду в его кабинет. Пока смелость никуда не пропала.

Опускаю ладонь на ручку и захожу в просторный кабинет.

А он опять не обращает на меня никакого внимания.

Поэтому…

Не теряя запала, я иду к нему. Убираю ноутбук перед его лицом и под недоумевающим взглядом опускаю ладони на его плечи. Чуть отодвигаю его от стола. И разворачиваю стул к себе.

– Ева?..

Лучше бы он молчал!

Потому что решимость пропадает!

И пока она не исчезла окончательно… Опускаюсь перед ним на пол, становясь на колени.

Волнительно.

Очень.

Мне так… Страшно.

Я ни разу этого не делала. Не знаю, как это.

Но, кажется, сейчас самое время… Научиться.

Амир

Кровь приливает не только к члену, но и к мозгам. По-другому не могу объяснить, почему меня плющит от одного только вида стоящей на коленях Евы. Она только трогает меня ладонями, сжимает коленки пальчиками. И опускает взгляд вниз, стыдясь.

Ничего не понимаю. Что делает и зачем.

Трясущимися пальцами тянется к пуговице моих брюк. Но я вижу, как те подрагивают в страхе. Перехватываю их, сжимая с какой-то злостью.