Девственница для идеального чудовища

Ну и она, естественно, обиделась на меня, а не на своего обожаемого дружочка.

Фил не знал, верить Риммке или нет. Не для того, не для другого у него не было оснований.

— Ты пыталась с ней поговорить? — уточнил он.

— А смысл? — нахмурилась девушка. — Мне, может, тоже обидно. Да и что я ей теперь? Она в шоколаде… Тебе зачем-то сдалась.

Последнюю фразу танцовщица произнесла с такой досадой, что Фил понял, пора сматывать удочки. Еще не хватало ему сцены ревности от профессионалки. Она и так, даже в силу женской солидарности, не промолчала и выложила “новому мужчине” подруги информацию о ее занятом сердце.

— Спасибо, Римм, за чай, — как можно добрее произнес гость, — мне пора."

"В прихожей он обулся, потянулся к черному недорогому чемодану и большой спортивной сумке, где лежали Женины пожитки. Но Риммка перехватила его руку, нежно погладила по коже.

— Заскучаешь с девственницей, звони, — кокетливо попросила она.

— Римм, да я никогда не искал какой-то сверх веселой жизни, — устало проговорил Филипп, — давай, счастливо.

— Пока, — поджала губы хозяйка квартиры.

Филлип разместил вещи в просторном багажнике джипа, но сам не спешил садиться за руль. Он открыл дверь и замер, разглядывая разноцветные детские горки вдалеке.

Теперь он понимал причины перемен в Женином поведении. Видимо, она хотела что-то доказать не оценившему ее чувства возлюбленному или стать в его глазах опытной. Филиппу стало жаль девушку, он прекрасно знал, как это — испытывать сильнейшую любовь без взаимности.

Женьку он застал в гостиной перед телевизором. Увидев хозяина дома, она немного смутилась.

— Ничего, что я включила? — девушка кивнула на широкий экран.

— Жень, — улыбнулся Филипп, — я же сказал чувствовать себя свободно. Дома ведь ты наверняка не заморачиваешься такими вопросами.

Он плюхнулся рядом на мягкое сидение.

— У меня нет дома, — пожала плечами Женька.

Женя сказала эту фразу без всяких эмоций, будничным тоном. Но внутри мужчины она кольнула сочувствием. Захотелось ласково провести ладонью по мягким каштановым волосам. Опустить пальцы на нежную щеку, повернуть ее личико к себе, впиться в губы.

Филипп тряхнул головой, понимая, какая «веселая» у него началась жизнь. Его и раньше к ней тянуло, а после вольностей прошлого вечера слетели последние барьеры. Останавливало лишь то, что она, вероятно, будет против.