Девочка-война

А потом меня спасает голос кондуктора, что просит рассчитаться за проезд, что я, собственно, и делаю. А вот у горемыки Громова явно с этим делом появились проблемы. И такое меня разбирает веселье от его растерянной физиономии. Боже! Он за свою исключительную жизнь хоть раз в автобусе-то ездил?

Я не знаю почему пошла у него на поводу, сжалилась, а потом, в конечном счете, заплатила и за его проезд. Еще и поверила, будто бы за это он от меня отстанет. Нет, такие самоуверенные хитрецы везде и всюду найдут для себя лазейки.

И вот уже он плетется за мной к моему дому, а потом и входит со мной в подъезд, хотя я и пытаюсь этому сопротивляться, но тщетно. Демид Громов, самоуверенно улыбаясь, входит со мной в двери лифта, чтобы подняться со мной на мой этаж.

И только тогда я понимаю, что именно должна делать. И ведь он сам меня натолкнул на решение этой проблемы. Сам! Вот этим своим бесконечным давлением на мою персону.

Только вот сложно это все. Он же прет как танк, нажимает кнопку «СТОП» и все тесное пространство лифта заполняет почти осязаемая энергия нашего противостояния. Хоть ножом режь. И он опять так непростительно близко, окутывает меня своим запахом, который я ненавижу и которым наслаждаюсь одновременно. И губы его так близко, что уже хочется не оттолкнуть, а максимально приблизиться и от всей души цапнуть их, чтобы он взвыл от боли, чтобы пережил то же, что и я, когда узнала, что стала игрушкой в его руках.

И я решила, что если он играет со мной, то и я с ним сыграю в одну очень увлекательную игру под названием «я согласна». Посмотрим, как тебе она понравится, дорогой мой одногруппник. Держу пари, ты будешь в таком же неописуемом восторге, как и я когда-то.

И я соглашаюсь на все, на свидание и даже на то, чтобы его губы все-таки соприкоснулись с моими, даря мне тем самым какое-то болезненное облегчение.

Все, я победила, Демид. Вот, что это за волшебное чувство! Оно дурманит голову и стискивает мое сердце стальной рукой восторга.