Девочка-война

Пожалуйста, кто-нибудь, помогите мне справится с этой мучительной и страшной пыткой. Мне больно! Мне так чертовски и невыносимо больно, что и не описать!

Сон сморил меня только под утро, пришел урывками, наполненный беспокойными образами и лживыми иллюзиями, подсовывая моему раздробленному сознанию слишком жестокие картинки, мол «на, полюбуйся, все это было, а теперь нет».

И новые потоки слез, опостылевшие, не приносящие, ни облегчения, ни даже блаженной парализующей пустоты, загоняли меня в угол.

С опаской вышла за дверь, боясь наткнуться на родителей.

Никого. Хоть на этом спасибо! Трясущимися руками привела себя в порядок, прошла на кухню, заварила зеленый чай, еще раз проревелась, сидя за столом, да обреченно потопала обратно в свою комнату. Лежать, притвориться дохлой и постараться ни о чем не думать, может быть тогда мне станет хоть капельку легче…Но нет, минуты медленно ползли и складывались в часы, но ничего не менялось — я была все там же — в аду.

Заметалась по комнате, потом в оцепенении замерла у окна и невидящим взглядом уставилась на подаренного мне медведя.

Он тоже смеялся надо мной, смотрел двумя черными глазами-бусинами и поражался моей глупости и наивности.

«Так же и я теперь весь твой»

Лжец! Чертов лжец!

И окунувшись в свои душевные страдания и терзания, я лишь краешком сознания осознала, что входная дверь открылась и родители вошли в квартиру. Только бы сюда не вломились, только не это.

Несколько секунд и вот уже я слышу, как повернулась ручка на двери моей комнаты.

Черт, надо было запереть на ключ. Вздохнула, но не оглянулась, если мать увидит мое лицо, то сразу поймет, что я на дне.

— Агата, — его хриплый голос бьет по мозгам, и я вздрагиваю, зажмуриваясь и со всей силы прикусывая кулак, чтобы опять не завыть в голос.

Это галлюцинация! Вот и все, вот и все…

— Пожалуйста, выслушай меня, — но это снова он, не сон и не иллюзия.

Подбородок тут же жалобно задрожал, а в глазах скопилась ненавистная влага и ком, размером с целую галактику встал в горле, не давая возможности нормально дышать.

Боже, зачем он пришел? Кто его пустил? Как заставить себя держать лицо, чтобы не кинуться ему в ноги, умоляя сказать, чем я заслужила подобную злую и жестокую шутку?

— Уходи, — выдавила я из себя, упорно стоя к нему спиной и упираясь рукой в рабочий стол.

— Я докажу тебе, что это писал не я, — и я горько усмехаюсь, качая головой. Нет, этот парень реально думает, что я непроходимая тупица.