Девочка Давида

И почти без чувств ответила ему невзаимной взаимностью.

Месть стала моим смыслом жизни: я открыла рот, а его язык вторгся внутрь.

Месть стала моим смыслом жизни: я откинула голову назад, а он подобно дикарю начал исследовать мою шею.

Поцелуи, укусы, жадное дыхание — все было в его стиле. В грубом и жестоком.

— Ты вкусно пахнешь, Жасмин.

Он не говорил, он глотал буквы. Когда мы встретились взглядом, его рот распахнулся в жажде.

— Ты в моей рубашке…

Треск ткани. Он порвал верхнюю пуговицу, и груди коснулся прохладный воздух.

— …такая охуительная.

Какой же он был горячий, мамочка. Его тело горело — так сильно оно хотело женщину. Хотело меня.

Чужие руки впервые коснулись моей груди. Я отвернулась, позволяя ему целовать самое сокровенное.

И вспомнила…

Пять лет назад я повернула не туда: я выбрала оружие, криминальный мир и отказалась от нормальной жизни. Если бы та девочка не решилась мстить, она бы стала совершенно другой.

А теперь я такая, какая есть: грязная и опороченная… своим же убийцей.

Зверь прикусил мою нежную плоть, и я вскрикнула. Моя реакция возбуждала его. Он облизнул сосок, жадно втянул его в рот и отпустил. Ненадолго.

А в следующий миг он накинулся на мой рот. Но уже не языком.

— Опустись на колени…

Он не говорил. Голодный зверь будто выплевывал слова. Не дождавшись ответной реакции, он сбросил меня с кровати.

Колени прожгла боль.

— Открой рот, Жасмин. Я пиздец как хочу тебя, — полухрип-полурык.

Зря я соблазняла его, зря надевала рубашку. Он бы меня и такую, в мешке взял.

Я верила: скоро все закончится.

— Ничего сложного, Жасмин, — он рассмеялся надо мной, — от тебя требуется лишь открыть рот. И впустить меня.

Давид поцеловал меня вновь, а затем отпустил и сменил язык на свои пальцы. Он приучал меня делать это:

— Оближи.

Я послушно облизала его палец. И подняла взгляд, чтобы увидеть его глаза.

Зря.

Очень зря.

Там не глаза, а черный туман. Беспощадный, безжалостный. Как и он сам.

— Хорошая девочка.

Я проделывала это снова и снова, будто облизывала конфету, но в этот раз — с закрытыми глазами. Ибо взгляд его связывал без веревок и резал без ножа.

— Моя Жасмин… — он похвалил меня.

Я хотела отдышаться, но один палец сменился двумя. Толчок, второй, третий…

В глазах потемнело от нереальности происходящего, а в один миг…

Все резко изменилось.

Вместо пальца в рот проникло нечто большое, горячее. И нещадно твердое.