Девочка Давида

Адскую боль и жжение, которые испытала я минутами ранее.

— Скоро к тебе присоединится твой папаша. Жди его в аду, Доменико, — пообещал Давид.

Руки мужа побелели от той силы, с которой он сжимал толстую шею Доменико. Глаза подонка медленно закатывались, но еще видели. Все видели.

А затем раздался выстрел.

Это Игорь. Он избавил Доменико от мучений. Беспомощные ноги дернулись в конвульсии и тут же рухнули обратно на алого цвета ковер.

— Какого черта?! — зарычал Давид, схватив Игоря за грудки.

Маша напряглась. Она вообще как-то обмякла, когда увидела, что сделал ее возлюбленный.

Такова жизнь, Маша.

Ты тоже привыкнешь, если решишь остаться с этим мужчиной.

— Остынь. Потом спасибо скажешь.

— За что, блядь?! — сплюнул Давид.

— За то, что не дал тебе грех совершить. Брата своего убить.

Тяжело дыша, он отпустил Игоря.

— Спасибо.

Давид расправил рубашку Игоря, которую смял, когда схватил того за грудки.

А затем повернулся ко мне.

Я вздрогнула от мрачного взгляда мужа.

По пути ко мне Давид стянул с себя рубашку, обнажив загорелую грудь, и накрыл меня ею.

— Красивая моя. Жасмин."

"Муж прижал меня к себе крепко, пригладил волосы и посмотрел в глаза. Взгляд у него был бешеный. Его женщину, мать его детей чуть не обесчестили и не задушили. Я не знала, что из этого было хуже для Давида.

— Как ты? Да ты вся красная. Надо к врачу.

— Не надо, — просипела тихо, — жить буду.

Игорь чертыхнулся. Я слышала, как он один ворочал тяжелое тело Доменико.

— Черт, сколько крови. Надо бы прибраться, пока горничная не пришла.

— Полежи пока здесь, ладно? — попросил Давид.

Куда же я денусь?

Хотела бы я ответить ему, но не смогла. Решила поберечь себя и просто перевернулась на спину. Маша оказалась рядом. Давид с благодарностью посмотрел на нее и ушел помогать Игорю. Слава Богу, что за ширмой только раздавались звуки.

Я больше не видела тело Доменико.

Никогда.

Мне было не жаль Доменико и его жену. Они выбрали свою судьбу.

Перед выездом из гостиницы, когда все следы были ликвидированы, мы попрощались с Игорем и Машей. Я знала, что ненадолго, и это грело душу. Благодаря им остались живы я и Виктор — его не успели убить. Он отделался лишь ранением.

— Доменико сказал, что на свадьбе стрелял не он, — вспомнила я, оказавшись на улице.

— Плохо.

Осенний ветер приятно холодил горло. Оно выглядело ужасно, пришлось спрятать следы удушья под шарфом. Но я осталась жива.