Девятое правило дворянина

Мой рот открыт в немом крике, а тело напряжено и вытянуто в ровную линию. Алтарь и в самом деле поменял цвет. Теперь он уже не белый, а темно-зеленого цвета и покрыт странным узором, напоминающим переплетение сотен рун и тонкую арабскую вязь.

Селим-паша в этот момент кладет руки прямо мне на рану и начинает рычать. Хотя нет, это не просто рычание, скорее какое-то сложное заклинание на шакальем… Все то же хихиканье, к которому теперь добавилось скуление и лай…

В какой-то момент он высовывает язык из пасти, и я отлично вижу, что это не волчий язык, а скорее змеиный.

Он касается моего плеча и новый приступ боли накатывает на меня. Причем этот гораздо сильнее прошлого. Будто в каждую клеточку моего тела втыкается по тонкой игле. Неужели такое можно переносить?

Ну, если я это могу чувствовать, значит еще пока жив… Вот и ответ на мой вопрос… Во всяком случае, теперь ясно почему турок оценивал мои шансы в пятьдесят процентов — выдержать такую боль обычному человеку…

Как же хорошо, что я далеко не обычный человек… Вот только если он еще немного поднажмет, боюсь и я могу не выдержать.

"И в этот момент я вижу, как кожа на моей ране лопается и из нее начинает вытекать тонкая черная струйка какой-то жидкости. В мозг шибает резкий неприятный запах застоявшегося гноя и гнили, а я чувствую небольшое облегчение.

Совсем ненамного, но мне становится легче. Будто иглы вынимают из моего тела одну за другой. Правда делают это крайне нехотя… Твою мать… Больно же, неужели нельзя сделать так, чтобы это происходило быстрее?

Потом все вдруг прекращается, и черная струйка сначала становится еще тоньше, словно нить, а затем и вовсе исчезает.

Селим-паша начинает говорить снова. Еще одно заклинание. Только на этот раз он не один. К нему присоединяется его дочь. Их лай заполняет весь мой мозг без остатка, и я больше не могу думать ни о чем, кроме их странной, ритуальной песни…

Боль вновь начинает нарастать… Сердце будто тяжелый молот стучит мне в грудь с бешеной скоростью… Я вижу, как мое тело вновь выгибается в дугу, а из раны появляется несколько капель вонючей темной жидкости.

В этот момент дочь Селима-паши замолкает, подходит к моему плечу, а затем ее тонкий длинный язык залазит мне прямо в рану и… это довольно странные ощущения.