Когда он был порочным

В камине уже пылал огонь, и возле него спиной к ней стоял мужчина, протянувший к пламени замерзшие руки.

Франческа огляделась, ища что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия.

И тут мужчина обернулся.

– Майкл?!

***

Он никак не думал, что она окажется в Лондоне. Ему, черт возьми, и в голову не пришло, что такое возможно! Не то чтобы это что-то изменило, но все же он был бы готов к этой встрече. Он бы потренировался изображать на лице мрачную усмешку или по крайней мере побеспокоился о том, чтобы к решительному моменту одеться безупречно и как следует войти в роль неисправимого повесы.

Так нет же! Вместо того он стоит теперь перед ней разинув рот и старается не обращать внимания на то, что из одежды на ней одна только темно-пунцовая ночная рубашка и пеньюар из такой тонкой и прозрачной ткани, что легко различить очертания…

Он нервно сглотнул. Не смотреть. Ни в коем случае не смотреть.

– Майкл? - снова вырвалось у нее.

– Франческа, - отозвался он, так как надо же было сказать что-нибудь.

И кажется, тем вывел ее из оцепенения.

– Что я здесь делаю? - переспросила она. - Это ведь не я предположительно должна находиться сейчас в Индии. Что ты здесь делаешь?

Он небрежно передернул плечами:

– Я подумал, что пора мне вернуться домой.

– Написать ты не мог?

– Тебе? - спросил он, приподняв бровь. Ирония, как и задумывалось, достигла цели. Она не написала ему ни единого письма за все время его странствий. Он отправил ей три, но, после того как стало очевидно, что отвечать она не намерена, всю переписку стал вести через свою мать и мать Джона.

– Да хоть кому-нибудь, - ответила она. - Тогда кто-нибудь был бы здесь, чтобы встретить тебя.

– Ты же здесь, - заметил он. Она нахмурилась:

– Если бы мы знали, что ты приедешь, то подготовили бы дом к твоему приезду.

Он снова передернул плечами. Это движение вполне соответствовало образу, который он так отчаянно старался создать.

– Дом вполне готов.

Она зябко обхватила себя руками, тем самым полностью закрыв от его взоров свою грудь, что, он не мог не признать, было только к лучшему.

– Ну все равно, можно было написать. - И голос ее показался резким в ночной тишине. - Этого требует простая вежливость.

– Франческа, - сказал он, вновь поворачиваясь к камину, чтобы продолжить растирать замерзшие руки у пламени, - ты хоть представляешь, сколько идет почта из Индии?

– Пять месяцев, - незамедлительно ответила она. - Четыре, если ветра благоприятствуют.