Когда он был порочным

Прямо здесь, в кабинете Джона, на глазах у этого неприятного человечка, который, похоже, не в состоянии был понять, что в доме умер человек, не просто граф, а человек, Майклу очень хотелось заплакать.

И он сильно подозревал, что-таки заплачет. Как только лорд Уинстон уйдет и Майкл запрет за ним дверь, так, чтобы никто его не увидал, он уткнется лицом в ладони и заплачет.

– Кто-то должен спросить ее, - нарушил молчание лорд Уинстон.

– Во всяком случае, это буду не я, - негромко ответил Майкл.

– Тогда это сделаю я.

Майкл как подброшенный вскочил с кресла и, прижав лорда Уинстона к стене, прорычал:

– Не смейте думать об этом! Не смейте даже близко подходить к леди Килмартин! Вы меня поняли?

– Вполне, - выдавил из себя маленький человечек. Майкл выпустил его, машинально отметив про себя, что лицо лорда Уинстона начинает приобретать багровый оттенок, и сказал:

– Убирайтесь!

– Вам нужно будет…

– Убирайтесь! - взревел Майкл.

– Я вернусь завтра. Мы поговорим, когда вы будете в более спокойном расположении духа, - сказал лорд Уинстон и торопливо прошмыгнул в дверь.

Майкл прислонился к стене, бездумно глядя на оставшуюся открытой дверь. Боже правый, как же такое могло случиться? Джону ведь не было и тридцати. Он был воплощением здоровья. Конечно, Майкл считался возможным наследником графства все то время, пока брак Джона и Франчески оставался бездетным, но никому никогда и в голову не приходило, что он и в самом деле унаследует его.

Он уже слышал в клубе краем уха, как его называют «самым удачливым человеком в Британии».

Не нужно ему было никакого графства. Ему нужен был его двоюродный брат. Но никто не понимал этого.

За исключением, возможно, Франчески, но она была настолько погружена в свое горе, что вряд ли была сейчас в состоянии понять душевные страдания Майкла.

И он никогда ее об этом не попросит. Уж по крайней мере не сейчас, когда она и так совершенно сломлена.

До конца жизни он будет помнить, какое у нее было лицо, когда она наконец поняла, что Джон вовсе не спит. Что он никогда не проснется.

Франческа Бриджертон Стерлинг в прекрасном возрасте двадцати двух лет являла собой самое печальное зрелище на свете.

Вдова.

Майкл понимал ее отчаяние лучше, чем кто бы то ни было.

Вчера они уложили ее в постель - он и мать Франчески, которая поспешила приехать по настойчивому приглашению Майкла.