Когда он был порочным

– Может быть, - отозвался он, что доказывало, что слух у него отменно острый, - но я страшно замерз и хочу скорей домой. Можешь думать что хочешь, но в данный момент предметом моих желаний являешься вовсе не ты, а чашка горячего чаю.

Казалось бы, это заявление должно было успокоить ее, однако она почувствовала сильнейшее желание швырнуть ему в голову камнем потяжелее.

Но тут, возможно, в знак того, что душа ее все же не обречена гореть в адском пламени, дождь действительно стал стихать, то есть он не прекратился, но стих настолько, что она с долей уверенности заявила:

– Мне совсем не холодно.

– И что ты собираешься тогда делать? Встанешь посреди поля и будешь ждать часов пять-шесть, пока платье высохнет? Или тебе больше по душе заработать хорошее воспаление легких?

Она посмотрела ему прямо в глаза, в первый раз, и сказала:

– Ты ужасный человек. Он засмеялся:

– Ну вот, первые искренние слова - за все утро.

– Неужели ты не понимаешь, что я хочу побыть одна?

– Неужели ты не понимаешь, что я не хочу, чтобы у тебя развилась пневмония? Залезай в седло, Франческа, - приказал он, как ей подумалось, тем же тоном, каким он командовал солдатами во Франции.

Звучало это соблазнительно, однако она была вне себя от досады, так как он был совершенно прав, а ей страшно не хотелось, чтобы он оказался прав хоть в чем-то.

Тут целой жизни не хватит!

– Майкл, - прошептала она в надежде, что в душе его есть место жалости по отношению к дрожащим и жалким особам женского пола, - я просто не могу быть с тобой сейчас.

– И двадцать минут не можешь? Здесь ехать всего ничего, - отрезал он. И без дальнейших разговоров рывком поднял ее на ноги, подхватил за талию и посадил в седло.

– Майкл! - взвизгнула она.

– Вчера вечером ты произносила мое имя совсем не таким тоном, - сухо заметил он.

Она отвесила ему пощечину.

– Что ж, это мне по заслугам, - сказал он, не без труда втискиваясь в седло позади нее, так что она фактически оказалась сидящей у него на коленях, - но и тебя следовало бы высечь за твою глупость.

Она так и ахнула.