Когда он был порочным

А письмо, конечно, написать было нельзя?

– Спасибо, - сказала она. - Я очень благодарна тебе за заботу. Давненько у нас в семье не было свадеб. С тех самых пор…

«Как я вышла замуж». Оба прекрасно поняли, что она собиралась сказать.

Молчание повисло в комнате. Наконец она нарушила его, сказав:

– Да, много времени прошло. Мама, должно быть, в полном восторге.

– В общем, да, - подтвердил Майкл. - Так я понял со слов твоего брата. Сам я не имел возможности встретиться с ней.

Франческа откашлялась, затем взмахнула рукой, пытаясь сделать вид, что чувствует себя совершенно свободно в этой странной ситуации, и спросила:

– Ты надолго?

– Я еще не решил, - сказал он и приблизился к ней еще на один шаг.

Она нервно сглотнула.

– От чего?

Он преодолел уже половину расстояния, разделявшего их.

– От тебя, - сказал он тихо.

Она поняла его слова, по крайней мере ей так показалось, но меньше всего ей сейчас хотелось вспоминать, что произошло в Лондоне. Она сделала шаг назад - всего один, дальше пятиться было некуда, дальше получилось бы уже бегство из комнаты - и притворилась, что неверно поняла его.

– Ну что за глупости! - сказала она. - Килмартин принадлежит тебе. Ты имеешь право приезжать и уезжать, когда тебе угодно. Я тебе не указ.

Его губы изогнулись в усмешке.

– Ты так думаешь? - проговорил он.

И тут она заметила, что он опять сократил расстояние между ними наполовину.

– Я пойду прикажу приготовить тебе спальню, - поспешила сказать она.

– Не имеет значения.

– Тогда графские покои, - сказала она, прекрасно сознавая, что несет уже полную чепуху. - Так будет правильно. А я перееду в спальню дальше по коридору. Или даже в другое крыло, - добавила она, замявшись.

Он сделал еще шаг к ней.

– Возможно, в этом нет никакой необходимости.

Она метнула на него недоумевающий взгляд. Что это он говорит? Уж не думает ли он, что один лондонский поцелуй дает ему право свободно пользоваться дверью, соединяющей спальню графа и спальню графини?

– Закрой дверь, - сказал он, кивком указывая на распахнутую дверь позади нее.

Она бросила взгляд назад, хотя прекрасно знала, - что увидит там.

– Я не уверена, что…

– Я уверен, - сказал он. А затем тоном, который был сама мягкость, хотя за ним чувствовалась железная воля, приказал: - Закрой же.

Она закрыла. Она была уверена, что ни к чему хорошему это не приведет, но все-таки закрыла.