Когда он был порочным

- Я вовсе не сержусь на тебя. Просто я устал и хочу лечь.

– Нет, сердишься. Я знаю, что сердишься. - Она говорила все громче, по мере того как росло внутреннее убеждение. Теперь, когда слова были произнесены, она совершенно уверилась в своей правоте. Он все время старался скрыть свой гнев и научился ловко извиняться всякий раз, когда он прорывался наружу, но гнев этот реально существовал и направлен был на нее.

Ладонь его легла на ее руку. Франческа так и ахнула - так горяча была его ладонь! - но он всего лишь снял ее руку со своего локтя и сразу же выпустил.

– Я иду спать, - объявил он.

А затем повернулся к ней спиной. И пошел прочь.

– Нет! Не можешь ты сейчас взять и уйти! - И она рванулась за ним, не раздумывая, ни на что не обращая внимания…

…и влетела за ним в его спальню.

Если он и не сердился прежде, то сейчас рассердился, и еще как! И сурово спросил:

– Что ты здесь делаешь?

– Ну не можешь же ты просто так отмахнуться от меня! - запротестовала она.

Он только посмотрел на нее. Очень пристально.

– Ты находишься в моей спальне, - проговорил он негромко. - Полагаю, тебе следует немедленно выйти отсюда.

– Не выйду, пока ты не объяснишь мне, что происходит. Майкл замер в совершенной неподвижности. Он словно окаменел, и это было к лучшему, потому как позволь он себе хоть одно движение - если бы он способен был двинуться, - он бы сразу же накинулся на нее. И что бы он сделал, поймав ее, один Господь ведает.

Все последнее время его методично доводили до последней крайности. Сначала брат Франчески, затем сэр Джеффри, а теперь еще и сама Франческа, которой вздумалось, бог знает почему, явиться к нему в спальню.

А ведь его мир был перевернут с ног на голову - и перевернула его одна-единственная фраза.

«А почему бы тебе просто не жениться на ней?»

Это заманчивое предложение все время маячило перед ним, как спелое яблоко, эдакая безнравственная возможность, которой он не имел права воспользоваться.

«Джон, - гудела его совесть, - Джон. Помни о Джоне».

– Франческа, - заговорил он жестко и с полным самообладанием.

Но она и не подумала удалиться. Она, черт возьми, даже не шелохнулась! Просто стояла там же, в метре от двери, оставленной нараспашку, и смотрела на него так, будто видела впервые.

Он старался не замечать, что волосы ее рассыпались по плечам. Он старался не видеть, что одета она в ночную рубашку и пеньюар.