Когда он был порочным

Майкл отпустил старика и поднялся, обтирая ладони одну о другую, словно пытался стряхнуть с них что-то мерзкое.

– Я не потерплю, чтобы о леди Килмартин говорили в столь неуважительных выражениях, - отрезал он. - Понятно?

Лорд Хардвик снова кивнул. Закивали и многие из собравшихся вокруг них зрителей.

– Вот и хорошо, - буркнул Майкл, решив, что теперь самое время убраться из клуба. Можно было надеяться, что, пока он доберется до дома, Франческа уже ляжет спать. Или она будет спать, или в гостях у кого-нибудь.

Что угодно, лишь бы только не видеть ее.

Он направился к выходу, но, уже выходя в прихожую, услышал, как его снова окликают по имени. Он резко обернулся, гадая, кто бы мог быть этот безумец, решившийся докучать ему, когда он в таком состоянии.

Это был Колин Бриджертон. Брат Франчески. Черт!

– Килмартин! - начал Колин, и на его приятном лице появилась полуулыбка.

– А, Бриджертон.

Колин небрежным жестом указал на опрокинутый стол и сказал:

– Очень впечатляющее зрелище.

Майкл ничего не ответил.

В присутствии Колина ему всегда становилось как-то не по себе. Они оба пользовались примерно одинаковой репутацией - считались отчаянными повесами. Но в то время как Колин ходил в любимчиках у всех светских маменек, умилявшихся его очаровательным манерам, к Майклу отношение было (вернее сказать, прежде было - до того, как он унаследовал титул) более настороженное."

"Но Майкл давно уже подозревал, что за внешней жизнерадостностью Колина таится нечто посущественнее - возможно, потому и подозревал, что они были схожи в столь многих отношениях.

И Майкл, живший в постоянном страхе, что кто-нибудь догадается о его истинных чувствах к Франческе, часто думал, что догадаться может как раз этот ее брат.

– Я тихонько попивал себе виски, когда поднялся весь этот шум, - сказал Колин, жестом предлагая Майклу пройти в отдельный салон. - Заходи, посидим.

Майклу хотелось сейчас только одного - убраться из проклятого клуба. Но Колин был братом Франчески, а значит, и ему приходился в некотором смысле родственником, так что в отношениях с ним необходимо было соблюдать хотя бы видимость любезности.

Так что он скрипнул зубами и прошел в салон, твердо решив, что выпьет не больше одной порции и удалится через десять минут.

– Неплохой вечер, верно? - сказал Колин, когда Майкл уселся. - Если не принимать во внимание Хардвика и все прочее. - Он откинулся в кресле с небрежной грацией и добавил: - Хардвик - осел.