Деспот (СИ)

Неужели он тоже будет наказывать меня за мои решения? Это моя жизнь! И мне не пять лет!

– Нет, Насть, у меня встреча. Я заеду в другой день, но Оле скажу, может быть, она составит тебе компанию…

Прощаюсь, скрепя зубами. Что непонятного в том, что я не готова к новым конфликтам с тетей Олей? Как можно этого не понимать? Дядя Сережа никогда не был особенно тактичным человеком, но не дурак же он!

Может, я чересчур остро реагирую?"

"Психика у меня расшатана вконец. Это я понимаю, и без специалиста.

Как я устала. Почему у меня такое ощущение, что эти ужасы ещё не все?

На меня накатывает апатия, и я просто листаю книгу, осев в комнате, больше всего напоминающей библиотеку.

– Анастасия Дмитриевна, можно ехать.

– Простите, – наконец спохватываюсь я, – как к вам обращаться?

Хмыкнув, Борзов представляется:

– Никита.

О… ему совершенно не подходит.

– Спасибо, э… Никита, я сейчас. Только сумку возьму.

Смешавшись, я откладываю книгу и иду собираться. Надо же… Никита…

Пока мы едем, я вспоминаю о том, что решила принять хоть какое-то участие в собственной судьбе, и качаю документы о наследовании. Как раз управляюсь к тому моменту, как мы подкатываем к распахнутым воротам.

У меня все сжимается внутри.

Трава на газоне подросла.

Обойдя полицейский уазик и пару легковушек, я сталкиваюсь с соседской парой молодоженов. Они сдержанно мне кивают и сообщают, что их позвали понятыми.

Под присмотром Борзова обхожу дом, стараясь не мешать людям, которые еще что-то делают внутри. Они не в форме, наверное, это как раз сотрудники Лютаева.

Как будто все на месте, только в моей спальне настоящий погром, и на стене из баллончика выведено: «Жадная сучка».

Я понимаю, что меня трясет, когда на плечо ложится тяжелая ладонь Борзова.

– Пойдемте, Анастасия Дмитриевна.

– Да… Я подожду Александра Николаевича в кабинете отца…

Опустившись в папино кресло, я тянусь к мини-холодильнику, но меня останавливает Никита, качая головой.

Точно, нельзя.

Ну хоть кондиционер включить можно. Во второй половине дня солнце светит именно в эти окна, и жара в кабинете невыносимая.