Деспот (СИ)

– Считаешь, я просто тебя утешаю? – он не позволяет мне забрать у него свою руку.

– Саш, не надо… Ты все обозначил еще тогда. Не стоит запутывать еще больше. Ты же не станешь утверждать, что был влюблен в меня все эти годы… – горло снова сдавливает спазмом.

Прямо сейчас я себя ненавижу. Я этого не хочу, но звучит, будто я клянчу признание в любви.

Разве можно быть еще более жалкой, чем я сейчас?

– Не буду. Не был. Но ты мне всегда нравилась, – не увиливая, отвечает Саша.

– Ты очень странно это проявлял, – хмыкаю я недоверчиво, вспоминая все холодные взгляды Марича, достававшиеся мне каждый раз, когда он приезжал к отцу.

Саша вздыхает:

– Насть, ты была почти ребенком. Не внешне, не по возрасту, а по мозгам. Это бесило.

Все-таки отвоевав свои пальцы, я отворачиваюсь к раковине. Засовываю руки под горячую воду и жадно слушаю, что говорит Марич.

– Неправдоподобно наивная, светлая девочка в центре серпентария. А потом в тебе проснулась женщина, и я тебя захотел.

Как обычно, я вспыхиваю румянцем, когда Саша обыденно признается в своем желании.

– Ты же ничего… – подбираю я слова, – это стало для меня сюрпризом. Твой интерес, – бормочу я, молясь, чтобы Маричу не надоел этот разговор.

А он усмехается моему недоумению:

– Это злило больше всего. Любая из нашего круга за секунду считала бы такое откровенное мужское желание, а ты пугалась при том, что все реакции твоего тела кричали, что как мужчина я тебя волную. Я даже сначала решил, что ты так заигрываешь.

– Что? – брусок ароматного итальянского мыла с розмарином, которым я пытаюсь смыть с пальцев кровь и ее запах, падает в раковину.

"Я даже оборачиваюсь на Сашу. Как ему такое в голову вообще пришло?

– Да я уже врубился, – посмеивается он. – Когда предложил тебе покровительство, еще сомневался, а вот на похоронах, окончательно убедился, что ты просто запутавшийся в чужих силках зверек.

Я снова розовею. Не ожидала от Саши такого… э… поэтичного сравнения.

Хотя, что я о нем на самом деле знаю?

Все мое представление моем базируется на слухах, обрывочных фразах отца и безотчетных страхах перед сильным опасным самцом.

Но…

– Ты понял, что я не искала внимания, но все равно… настоял на такой форме… – господи, да когда я уже смогу в разговоре с Сашей произносить слово «секс», не запинаясь. С Кастрыкиным таких проблем не было, помнится.

– Дай я тебе волю, ты бы и дальше продолжала от меня шарахаться, – спокойно пожимает он плечами и чуть морщится.