Дерзкое предложение дебютантки

Леди Эшенден фыркнула:

— Она лежала в твоей постели с задранным до талии подолом платья.

— Потому что только что забралась ко мне в комнату с дюжиной банок из-под варенья, в которые наловила для меня бабочек. Великий боже, да ведь ей тогда было всего двенадцать лет! И она была совершенно неискушенной, главным образом потому, что воспитывали ее скорее как мальчишку, а не как девочку. Она и не задумывалась о том, что обнажать ноги непристойно. Юбки мешали ей карабкаться, вот она их и подоткнула.

— Тоже мне, защитник выискался! Не забывай, что миссис Балстроуд слышала, как вы хихикали под опущенным пологом.

— Ну, разумеется, виноватый! Джорджи знала, что ей нельзя находиться в моей спальне. Вы запретили мне принимать посетителей из страха, что они принесут инфекцию, припоминаете? Мы никогда не совершали ничего плохого. Никакие греховные мысли нам и в голову не приходили.

— Что ж, теперь это не имеет значения.

— Не имеет значения? Не имеет значения? Неужели вы не понимаете, каким несчастным я себя чувствовал, когда вы сослали меня в ссылку?

Первые полгода каждый день казался ему сущей пыткой, поскольку он проводил все время в ожидании письма, которого не было.

— Что ж, я не ставлю твои чувства под сомнение.

— Вы не просто отослали меня прочь, не правда ли? Вам было недостаточно разделить нас физически, вы сделали все от вас зависящее, чтобы убить и нашу дружбу тоже. Вам каким-то образом удалось сделать так, чтобы Джорджи не получила ни единого письма от меня. Вы хотели дать ей понять, что я позабыл о ней, едва покинув Бартлшэм.

Графиня вздернула подбородок.

— Я считала, что так будет лучше.

Эдмунд с трудом верил своим ушам. Ни одна из когда-либо выдвинутых им гипотез еще не подтверждалась с такой быстротой.

— Как вы это проделали? Нет, погодите… — Он подошел к окну, но тут же развернулся обратно. — Это же совсем просто.