Держи меня, Земля!

— Айвазовский в один из проездов в Петербург был представлен весьма знатной вдове, обе дочери которой были «на выданье», — тем временем рассказывал Кирилл. — Обе девушки пожелали учиться живописи. И художник очень ответственно отнёсся к занятиям, стал часто засиживаться допоздна. Вдова уже гадала, кому же из её дочерей он сделает предложение.

— А он, случаем, не саму ли вдову выбрал? — Лера ненароком прикоснулась к Кириллу плечом и отпрянула.

— Хорошая попытка, — он посмотрел на неё и не шевельнулся, словно ничего и не заметил.

— Серьёзно? Надеюсь, у них был счастливый брак? — Лера наклонилась прочитать размеры картины и год создания и, убирая руки за спину, скользнула по его обнажённому запястью. «Какой он горячий, — невольно отметила она. — Даже слишком горячий. Или мне показалось?» Она развернулась и приложила пальцы к его руке.

— Увы, совсем неудачный, — Кирилл замер от неожиданности. Его грудь приподнялась, набирая воздух.

— Конечно, впереди. Она же ещё не родилась.

— Сильно сомневаюсь, что я столько проживу, — улыбнулся он. — Айвазовский, кстати, умер в восемьдесят два.

Лера тяжело вздохнула, тут же вспомнив о своих родителях.

— Прости, я даже не спросил, как отец, — прочитал Кирилл её мысли. Его ладонь легла ей на плечо и легонько сжала. Теперь Лера от неожиданности сделала слишком резкий вздох.

— Ему пятьдесят восемь, — выдохнула она. — Он даже до пенсии ещё не дожил, — она опустила взгляд на уложенный «ёлочкой» паркет. — Плохо. Уже не приходит в сознание.

Она сняла его руку со своего плеча и сжала в своих ладонях.

— Мне кажется или ты какой-то подозрительно горячий? — она отпустила руку, а потом подняла на него взгляд. И только тогда заметила и нездоровый румянец, и какой-то болезненный лихорадочный блеск в голубых глазах Кирилла.

— Есть чуть-чуть, — приложил он тыльную сторону ладони к своему лбу. — Простыл, похоже, вчера. Так замёрз, что до сих пор немного знобит.

— Может, вернёшься в гостиницу?

— Да прекрати ты, — отмахнулся он. — Мы одну картину посмотрели.