Держи меня, Земля!

— В четырнадцатом зале — да, — Кирилл обернулся и, увидев, что она отстала, остановился. — Ещё там, рядом, «Медный змей» Бруни. «Христос и грешница» Поленова, правда, на первом этаже, но мы тоже зайдём.

— Чувствую, жена провела тебя по этим залам не один раз, — выдохнула Лера на последней ступеньке.

— Не угадала. Она терпеть не может этот музей, считая его приземлённым и слишком домашним. Ей нравится, чтобы пышно и торжественно или необычно. А ещё зарубежные художники. Она, например, преклоняется перед Рембрандтом, Вермеером, Босхом.

— Честно говоря, я вообще в этом ничего не понимаю, — осматривалась Лера в небольшом уютном зале с красновато-коричневыми стенами. Он совсем не казался ей домашним. Но мягкий свет, проникающий сквозь украшенный лепниной застеклённый потолок, делал его уютным.

— Это же классно, — подтянул повыше рукава свитера Кирилл. — Значит, я смогу тебе всё это показать. «Девятый вал».

Широким жестом фокусника он махнул влево.

— Такой маленький, — удивилась Лера, подходя к полотну в широкой золочёной раме, густо украшенной растительным орнаментом.

— Столько хочется всего сразу сказать про «маленький», — Кирилл улыбнулся. — Но я, пожалуй, промолчу. Кстати, двести двадцать один на триста тридцать два сантиметра. Так что, не так уж и мало, — прочитал он."

"— Если мерить в сантиметрах, то конечно, — улыбнулась Лера в ответ. Что она там говорила про грубоватые шуточки? Придётся изменить своё мнение.

— Он ещё мальчик, — шепнул ей Кирилл на ухо. — Вырастет.

И Лера не пошла читать табличку под статуей хрупкого юноши, лишь покачала головой. «Мужики они такие мужики».

— Кстати, Айвазовский писал не только море, — Кирилл стоял у неё за спиной, — Он был художником Главного морского штаба и состоял на службе государства. Раньше же телевидения и фотоаппаратов не было. Вот он рисовал и батальные сцены, и портреты.

— Интересно — это как? — Лера пошла к следующей большой картине, пропустив две маленьких и краем глаза отметив, что Кирилл идёт следом.

«Волна» — прочитала она под большим, холодным и мрачным полотном. Пронизанный солнцем «Девятый вал» казался таким позитивным на её фоне. А здесь — свинцовые тучи, разбитый корабль. Но именно эта мрачность и понравилась Лере. Она не могла оторвать взгляда от моря, поглощающего людей.