Держи меня, Земля!

А потом на кухне, готовя нехитрый ужин. Так с красными глазами и вернулась домой. И хорошо, что эти слёзы было на что списать, и мама не задавала лишних вопросов, только про Артёма.

Кириллу Лера звонить не стала. Не смогла. И весь следующий день, приводя в порядок запущенную квартиру Артёма, придумывала слова, как она это скажет Кириллу. Как?

Артём, осунувшийся, похудевший за эти недели в больнице, выглядел так, словно заблудился в лесу и питался мхом и корой, пока его нашли люди. Серый, уставший, заросший густой щетиной, непривычно тихий и подавленный.

Он уговаривал Леру ничего не делать, не убираться, ничего не мыть, и вообще не возиться с ним, просто приносить продукты, если можно. Но оставить в одиночестве человека, который мог только стоять или лежать, а ходить только с костылями, сцепив от боли зубы, Лера не могла. Как и допустить, чтобы он лежал на этих грязных простынях и дышал этой пылью. Он всегда чувствовал себя несчастным, когда дома было грязно. Сейчас он был не в том положении, чтобы привередничать, и готов был мириться со всем.

Была и ещё одна причина, по которой Лера так рьяно принялась за уборку и готовку: ей надо было чем-то себя занять. Физически трудным, привычным, дающим ощущение завершённости и успокоения. И разгребать эти Авгиевы конюшни в выходные — как раз оказалось самым подходящим занятием.

Уже вечером она уединилась с телефоном на балконе. По иронии судьбы села в то самое большое кожаное кресло, в котором Артём обещал ей оторвать ноги за измену и куда самому Артёму с привычной сигарой ещё не скоро посчастливится сесть.

— Даже по тому, как ты вздыхаешь, я понимаю, что новости плохие.

А судя по тому, как резко и коротко выдыхал Кирилл, он тренировался. Лера выбрала совсем неудачный момент, как всегда у неё выходило выбрать для неприятного разговора.

Кирилл явно находился в спортзале. Большом, с высокими потолками — эхо звучало как в пещере. И мерные металлические звуки его тренажёра отзывались в мозгу ударами колокола.

— Я не беременная, — решила она не тянуть.

Кирилл остановился, тяжело дыша в гарнитуру, которую он, скорее всего, надел.

— Я только потому и на тренировку пошёл, чтобы сбросить это напряжение ожидания плохих вестей, хоть немного. Ты же знала ещё вчера?

Она кивнула, а потом запоздало добавила: — Да.

— Только не расстраивайся. Пожалуйста, — и от того, что дыхание его было сбивчивым, и слова прозвучали слишком трепетно. Слишком.