Держи меня, Земля!

Лера вывернула из дверного проёма и тут же повернула обратно, как в немом кино.

Ей хватило этой доли секунды, чтобы увидеть всё. Снег, таявший на его волосах. Поднятый воротник пальто, слишком тонкого для их холодной погоды. Огромный букет бордовых роз, который он держал в руках. И взгляд. Штирлиц нервно курит в кафе «Элефант».

— О, боги! — выдохнула Лера.

— Лера, а это кто? — тихо спросила мама, выглядывая на незнакомца.

— Это мой москвич, мама, — так же тихо ответила Лера.

— Так мне, может, выгнать его?

Лера улыбнулась тому, что Кирилл их, наверное, прекрасно слышит.

— Не надо, мам. Я сама.

Она выдохнула и снова вышла. Остановилась в двух шагах, оценила туго спелёнатые цветы, заправила за ухо волосы, подняла на Кирилла взгляд.

— Привет! — не улыбнулся он, всматриваясь в её лицо. Нервно, тревожно.

И проклятые мурашки ринулись все разом ему навстречу, потянули Леру за собой. Нет. Она справилась с ними и не сдвинулась с места.

— Привет!

— Это… тебе, — он протянул цветы, неловко пожав плечами.

— Спасибо! — Лера еле удержала букет, таким тяжёлым он оказался, и Кирилл кинулся ей помочь.

— Выслушай меня. Пожалуйста!

Лера сделала шаг назад и покачала головой.

«Нет, нет, нет… Ты же меня убедишь. Ты же обязательно найдёшь слова, чтобы развеять все мои сомнения».

Его руки безвольно упали вдоль тела.

Если бы не мама, что стояла за спиной, возможно, Лера сказала бы больше. Но хорошо, что их разговор слушала мама — страх сболтнуть при ней лишнего не давал Лере и рта раскрыть.

— Почему? — две мучительных идеально ровных складки на его идеальном лбу.

— Кирилл, я всё уже сказала. Уходи. Пожалуйста!

— Хорошо, — он кивнул, но не двинулся с места. — Только ответь мне: «Почему?»

— Ты сам знаешь, — Лера вручила маме букет, и та правильно восприняла это как сигнал ретироваться. Протиснулась мимо Кирилла в кухню, скользнув по нему осторожным внимательным взглядом.

— В том-то и дело, что не знаю, — ответил он, когда за ней закрылась дверь.

"— Ты мне врал, — вскинула подбородок Лера, понимая, что Кирилл вытягивает её на разговор. На объяснения, к которым она сейчас не готова. Слишком всё свежо, слишком остро, кровоточит, болит, лишает силы, мешает думать.

— Никогда, — он покачал головой так убедительно. — Я никогда тебе не врал.

Он шагнул к ней, но Лера попятилась и выставила вперёд руку.

— Стой, где стоишь. А лучше — уходи.

— Хорошо, сейчас я уйду. Но молчание никогда ничего не решает.