Держи меня, Земля!

И слёзы текли по щекам именно от этой безжалостной окончательности.

Как же хотелось забыть это холодное слово «обман», отмахнуться от гнусной лжи, в которую она так легко, так искренне поверила. Как отчаянно хотелось увидеть Кирилла, прижаться к его груди последний раз. Обнять крепко-крепко, а потом отпустить… навсегда.

Телефон зазвонил глухо. Где-то в недрах кармана, словно откликаясь на её желание.

— Алло! — выдохнула Лера в трубку.

— Аэропорт закрыт, — его голос прозвучал так, словно аэропорт разрушен.

— Я знаю, — прошептала она, вытирая слёзы. — Знаю.

— Но я вылечу первым же рейсом. Самым первым, каким только смогу.

— Зачем? — заплакала Лера, уже не сдерживаясь.

— Потому что я не могу без тебя. Не могу больше. И не хочу.

— Не прилетай, Кирилл. Это ни к чему. Я всё знаю. Про ту девушку. Про Варвару.

— Про какую Варвару? — не понял он.

— Которую ты тоже любил. К которой тоже летал.

Телефон предательски пиликнул, предупреждая, что заряда батареи осталось на пару минут. На несколько слов.

— Лер, я понял, о ком ты говоришь, — упавшим голосом сказал Кирилл. — Но при чём здесь она?

— Разве её ты не звал в Москву? Разве не ради тебя она бросила всё и приехала?

— Ради меня, но это было совсем другое, — Кирилл словно был растерян. Или напуган?

Лера больше не понимала, что он чувствует. Но она услышала главное: он подтвердил.

— Другое что? — горько усмехнулась она. — Другая любовь? Другое безумие? Другая история?

— Другое всё. Лер, я не знаю, что там тебе наговорили. Я просто не успел тебе об этом рассказать.

— И слава богу, что не успел. Рассказать о чём? Что ты никогда и не собирался разводиться с женой?

— О, боги! Лера! Не ты ли убеждала меня, что тебе это не важно?

— А красиво ты сейчас съехал, — усмехнулась она, рассматривая мокрую салфетку в руке.

— Я помню, — прозвучало словно из могилы, но Лера не дрогнула.

— Прощай! Береги себя.

Телефон пиликнул ещё раз. Лера посмотрела на экран.

— Лера! — ещё успела она услышать.

«Как символично, — она посмотрела на потухший экран. — Он умер с моим именем в динамике».

Шины захрустели по снегу.