Держи меня, Земля!

Можно сказать, отделалась лёгким испугом, если бы не лицо. Она поспешно запахнула длинный халат. Если её что-то действительно беспокоило — так это ожог на руке, который она поставила сама.

Лера зажмурилась, но даже не пикнула, пока мама обрабатывала её ранки.

Глубоко вздохнула на всякий случай — ничего не сломано. Голова болела сильнее всего. И, может быть, от этой тупой боли, Лера не испытывала никаких ни чувств, ни эмоций. Ни злости, ни обиды, ни ожесточения. Смертельная усталость и всё.

И только когда мама уложила Леру на папину кровать, накрыв сверху тёплым мягким одеялом, и ушла, Лера заплакала.

Не о себе. Об Артёме.

«Что же ты наделал, дурак? Как же ты будешь теперь с этим жить?»

Мама ничего не рассказала Аньке, попросив её не приезжать на выходные, и заперла на ночь все замки, но Лера знала: Артём не придёт. Скорее всего будет пить, а потом болеть и жестоко раскаиваться.

И с утра в зеркале всё оказалось не так уж и страшно, как выглядело накануне. Остались разбитая губа, синяк на виске, запёкшаяся ранка, рассёкшая бровь, но отёк спал, и губы лишь немного выглядели припухшими.

"Надо бы позвонить Кириллу, но Лера не знала, что ему сказать. И врать не хотелось, но и расстраивать его — ещё больше.

Лера пришла на кухню со смешанным чувством одновременно и облегчения, и грусти. Они словно расслоились в ней, как вода и масло в стакане. Чистая прозрачная лёгкость ледяного спокойствия и густая, тяжёлая печаль, что приходила в движение, как живая, при каждой мысли об Артёме. Её чувства можно было взболтать, пытаясь объединить, чтобы превратить в гремучий коктейль справедливого негодования, но они не смешивались.

— Что же ты сказала ему такое, что он сорвался? — суетилась мама у плиты, разбивая на поджаренную колбасу яйца и поглядывая на дочь подозрительно.

— Это неважно, — ответила Лера, насыпая в кружку кофе, сливки, заливая кипятком.

— Что ты такое говоришь-то, — всплеснула руками мама. — Это твой дом. Живи, сколько хочешь. Три комнаты. Все поместимся.

— Анька сказала, что ты её выгнала, — прислонилась Лера спиной к столу, встав рядом с мамой. Вдохнула аромат кофе, зажав двумя руками горячую кружку. Все запахи казались такими насыщенными. Цвета яркими.