Держи меня, Земля!

После ужина он значительно подобрел. А сигара и совсем вернула ему прекрасное расположение духа. Сидя на краешке дивана Лера радовалась, что волей случая не накупила одежды. Хотя красиво одеваться Артём тоже любил, сигары не шли с тряпками ни в какое сравнение.

Горячий душ уже смыл Лерину усталость. Пылесос отгудел в гостиной, возвращая этой «комнате мужа», хоть не идеальный, но всё же порядок. Грязная посуда переместилась в кухню. Потому что сигара перед вручением требовала, как минимум, чистоты. Как вещь культовая, она словно сама напрашивалась на весь этот обряд.

Лера в подробностях знала, что будет дальше. Артём откроет свой хьюмидор — такой специальный кедровый ящик с увлажнителем, в котором он хранил сигарные запасы. И будет перебирать свои сокровища, разглядывая, втягивая трепещущими ноздрями запах, раздумывая, какую бы сигару выкурить сегодня.

Простой вроде парень, работяга, но вот поди ж ты, нашёл себе такое хобби, дорогое и изысканное.

— А лучинка? — поднял он на Леру недоуменный взгляд от пустого пакетика.

«Чёрт! Кедровый шпон!» — сжалось Лерино сердце знакомым недобрым предчувствием. Озадачивать Иру кусочком шпона, что обычно кладут бесплатно, только надо напомнить, она, конечно, не стала.

— Ну, неужели трудно сказать два лишних слова? — лицо мужа скривилось недовольной гримасой.

— Артём, прости, я просто забыла, — посмотрела на него Лера умоляюще. Но знала, что это бесполезно. Пусть не к этому, но он всё равно найдёт к чему придраться.

Потому что… когда-то Лере нравилось наблюдать за этим священнодействием, но только до того дня, когда Артём сделал её частью своего ритуала.

— Ты вечно всё забываешь, — отложил он в сторону пустой пакет.

Его рука полезла под её футболку. Он встал, подтянул Леру к себе и больно стиснул грудь, заглядывая в глаза. Тёмным, нехорошим взглядом. Если бы только это была обычная ролевая игра, Лере было бы не так горько, но нет, он всегда искал обстоятельства, чтобы обвинить её во всех грехах по-настоящему.

— Нет, Артём, нет, я не забыла, — ещё объяснялась Лера, когда он срывал с неё одежду.