Держи меня, Земля!

Крепостные стены, загаженные некрасивыми пятнами её бесконечной лжи по мелочам, как помётом птиц. Эти белёсые потёки — единственное, что будет видно ей из окон своей темницы, если они скрепят свой брак с Артёмом ещё и детьми.

Лера пока понятия не имела, как скажет об этом мужу. И сердце словно покрывалось ледяной коркой, когда она представляла себе его красивый лоб, прорезанный двумя хмурыми глубокими складками. Нет, леденела она не от страха. От чувства вины. Как опытный манипулятор Артём же прибегнет именно к этому средству: будет давить на жалость, будет вспоминать все лучшие моменты, что случились в их совместной жизни, будет нежен, будет мил, обходителен, соблазнителен…

Телефон зазвонил.

Как же долго длилось это мгновенье, пока он летел. Медленно и неумолимо рисовал в воздухе идеальную параболу, целился металлическим боком в блестящий кафель, лишая Леру единственного смысла жизни.

Но инстинкты влюблённой женщины оказались сильнее законов двух точных наук.

Её приземление со всего размаха на пятую точку мягким назвать было нельзя даже с трудом. Но что есть отбитый копчик, когда на том конце провода — Он.

— Аллё, — ответила Лера сдавленным голосом, корчась на полу от боли и ликуя от радости, что телефон уцелел.

— Что случилось? Лера! Лера, что с тобой? — вопрошал Кирилл в панике.

— Всё хорошо, Кир, — выдохнула Лера, проверяя ещё и ушибленный о бортик ванны затылок.

Он молча слушал, как она кряхтит. Наверное, даже не дышал.

— Упала. В ванной.

— О, боже, — Кирилл выдохнул. — Жива? Руки, ноги целы?

— Ударилась головой, но ничего серьёзного не повредила, — улыбнулась она, крутя шеей, которая болела, но, главное, поворачивалась. — Как ты?

— Только освободился. Такой сумасшедший был день, — что-то заскрипело под его весом. Что-то незнакомое. — Телефон сел.

— Нормально, — покачала Лера из стороны в сторону и услышала тоненькое и пронзительное тявканье. — А ты где?

— Я у мамы.

— Проведать заехал? — ревниво прислушалась Лера к тому, как повизгивает от восторга щенок, которого Кирилл явно тискал.

— Нет, счастье моё. Ушёл из дома. Поживу пока у мамы, а там разберёмся.