Деревенщина в Пекине 2

— Когда вы, господин Лян, окончите этот без сомнения известный университет, я уже сто лет как на пенсии буду!

— С каких кочерыжек⁈ — побольше искреннего удивления, развести руками из положения сидя.

— Вы мне в сыновья годитесь! Мне сорок пять!

Есть контакт.

— Не смею спорить, хотя наблюдаю двадцатипятилетнюю фемину, каким-то волшебным образом прорвавшуюся в руководство департамента, — такие вещи всегда нужно говорить твёрдо — тогда работает из вариантов.

— Пха-а-а-ха-ха-а!..

— Впрочем, если эта двадцатипятилетняя, притворяющаяся сорокапятилетней, хочет пораньше на пенсию, — выдержать паузу.

— А-а-ха-ха-а!..

— … кто я такой, чтобы срывать чужую маску инкогнито. Если молодая женщина хочет вторую часть молодости посвятить себе, а не дурацкой карьере.

— Уф-ф, — чиновница вытирает глаза рукавом.

— Потому я бы не исключал, что женщина на той стороне стола от меня даже с молодым мной вполне может пересечься в будущем.

Лицо госпожи Сим твердеет:

— Слышала я про ваш случай, — задумчиво и многозначительно роняет она. — Дайте пару минут.

Хозяйка кабинета берёт телефон и переходит на корейский. Мы с Ли Миньюэ переглядываемся. Мне сложно понять, о чём речь, но, судя по глазам моей напарницы, надежда найти дядю ожила с новой силой.

Закончив разговор, Сим Хеджу обращается к нам на английском:

— Возможно, я не должна этого говорить, но… — она колеблется.

От услышанного Ли Миньюэ теряет дар речи. Я же не сказать, что удивлён.

— Если что, вы этого от меня не слышали, — продолжает чиновница.

— Как бы вы советовали нам поступить? — быстро уточняю по горячим следам. — Наверняка есть варианты, нам неочевидные, но вас из-под удара выводящие.

Надеюсь, соотечественница сейчас не ринется дезавуировать мои заявления в эмоциональном порыве борьбы за правду.

— Свой МИД можете сориентировать, — отвечает кореянка тихо. — У ваших однозначно есть наработанный шаблон, в частности, у второго и третьего секретарей вашего посольства. — Дальше она повышает громкость.