Деревенщина в Пекине 2

— Да мне максимально наплевать! Ты после первого разговора не понял? — судя по голосу, он уже успел приложиться к бутылке.

Ничего не меняется.

— Доверенность будет не одна, а две. На двух разных людей, — не обращаю внимания на выпады.

В динамике раздаётся истерический смех не совсем трезвого человека:

— Не удивлюсь, если тоже на бабу.

— Ты удивительно проницателен.

— Поумнее тебя буду, не вчера родился. Мне кажется, тебя одна поманила и обработала, а как увидела, что мозгов у тебя нет, подружку позвала.

— А говорил, тебе не интересно… Когда подпишешь? Мамина подпись тоже нужна, предупреди.

— О, как заговорил, покоритель Пекина! — голос сочится ядом. — Как помощь понадобилась, так сразу к родителям побежал? Давай так: я подписываю оба документа, а ты катишься на все четыре стороны. Разуют, ничего не останется — даже не думай возвращаться в деревню и позорить меня! Я тебе в своём доме жить не позволю!

— Не переживай, на коморку два на два больше не претендую.

— Весь в мать пошёл, мечтатель, — отец судя по звукам прикладывается к бутылке. — Посмотрим на тебя, когда тёлки тебя разуют. По-другому запоёшь, главный кормилец семьи. Кстати, матери больше не звони — она весь день про тебя только и говорит. Переживает, волнуется, было бы за кого. Ты сам себе жизнь разрушаешь, неблагодарный. От одного твоего имени воротит! — коммуникация всё больше скатывается в бессвязное пьяное бормотание.

— Зависимость от алкоголя, табака, лудомания, лень, наплевательское отношение к жене с детьми, избегание ответственности. Мне так, просто интересно. Ты же опытнее меня, расскажи. — На каком-то этапе не удерживаюсь.

— Я работаю, на моих плечах забота о семье! — родитель срывается на крик.

Перед глазами мгновенно встаёт недавняя картина. Мать, сжавшаяся в углу кухни, прикрывает рукой покрасневшую щеку. Отец, пошатываясь, наступает на неё с занесенной для нового удара рукой. Я тогда впервые встал между ними.