Деревенщина в Пекине 2

— Правды меня не касаются, это вообще не моё собачье дело, а вот что касается неправды… Лян Вэй — мой партнер по бизнесу, я хочу понимать, что с моим партнёром происходит.

Её взгляд снова скользит по двум спальным местам, задерживаясь на кровати с дамской сумочкой и полотенцем.

До Тхи Чанг обхватывает чашку обеими руками, словно греясь:

— На меня ему наплевать, он любит деньги. И из-за того, что я сбежала, сейчас он каждый день теряет очень крупные суммы.

— О каких деньгах речь? Ты ничего не рассказывала, — обращаюсь к ней.

— Да как-то всё не было подходящего момента, — До Тхи Чанг опускает глаза в чашку. — Боялась, вдруг ты заднюю дашь. Не с порога же заявлять, что у сына министра экономики свой контрабандный бизнес с Китаем, а на мне — оформление документов.

Мы втроём замираем, уставившись на вьетнамку.

— Что за бизнес? — Ли Джу озвучивает интересующий каждого вопрос. — Можно подробнее?

Вьетнамка усаживается поудобнее:

— Если не знали, девяносто процентов животноводческой контрабанды поступает к вам от вашего северных соседей.

"— Не скажу, что сильно удивлена. Но всё равно не понимаю, не проще ли ему было без затей найти тебе замену? — продолжает опрос Бай Лу. — В таких делах из-под палки добросовестно работать не заставишь, не вдаюсь в лишние подробности. А без добросовестности, с контрабандой в размерах, которые ты указала…

— Во-первых, у меня всегда были связаны руки и он был уверен, что я всегда буду молчать.

— Неужели во Вьетнаме всё так плохо с ветеринарами? — Ли Джу отставляет пустую чашку.

— Вопрос не в качестве документов, а в правдоподобии объёмов. Все животноводческие производства у нас для экспорта к вам сертифицируются вашими чиновниками.