Дело трезвых скоморохов

Справа и слева по два всадника в плащах с капюшонами, грозные, как всадники Апокалипсиса. Следом – разношёрстная неотёсанная шамаханщина, смесь цыган и монгольской шушеры. Довольно много, кстати, на нас пятерых с избытком будет.

Однако в панику никто не ударился. Митька впихнул-таки в избушку всё ещё туго соображающую Лидочку, шагнул ко мне. Я встал в центре, Баба Яга справа. Втроём мы являли впечатляющее по самодеятельности зрелище. Кавалькада замерла шагах в пяти. Кощей дважды поднимал сияющее забрало, порываясь что-то сказать, но оно всё время падало.

– Никитушка, ты уж выскажи ему всё сам, а то ить мучается, злодей, неудобно…

– А что я ему скажу?

– Я знаю, я! Пустите, отец родной, я ему с прошлого году за «петуха» позорного не всё поперёк хари вылепил, а уж скока накипело…

– Не надо, Мить. – Мне пришлось повысить голос. – Бабушка права, как начальник Лукошкинского отделения милиции, я не имею права прятаться за ваши спины. Гражданин Бессмертный, Кощей (как его по отчеству? Ну, пусть пока будет Кирдыкбабаевич)… ваша песенка спета! Попытка подсадить наш город на иглу успешно провалилась.

"– Ась?! Это что за комаришка в болоте пищит… – тоненьким, но исполненным презрения фальцетом откликнулся мой оппонент. – Никак слабоумный участковый ко мне в гости всей группой пожаловал? Я его, как витязя благородного, в чистом поле ищу, а он тута за спиной в чужом дому грабительствует…

– Бабушка, что у него с голосом? Опять ваша работа…

– Вот те крест, Никитушка, не моя вина, – честно отбоярилась Яга.

– Какую зарядку, что вы выдумываете?!

– Эй, эй, сыскной воевода, – завертел головой крутой авторитет, а для меня лишь беглый уголовник.

Меч у него действительно был, висел на поясе, изогнутый волнами и до того длинный, что едва не волочился по земле.