Дела минувшие

Ты про условия скажи. Сколько они хотят за рубль?

– Вот тут загвоздка, – откинулся назад сыщик. – Они хотят семьдесят копеек.

– Чего? – возмутился Горсткин. – Почему не весь рубль? Наглецы. Пошли они к лешему. Даже и говорить о них не стану с Арсений Иванычем.

– Степ, не горячись. Да, надо ребят маленько опустить, согласен. На гривенник, а то и на два. Жадные слишком. Но видел бы ты сами билеты!

– Не знаю, не знаю… – Горсткин встал и направился к двери. – Ну, я пошел. А ты не скучай.

– Погоди. Что ты скажешь Арсений Иванычу?

– Передам твои слова и скажу, что это наглость.

– Нет, настоящие «блиноделы». Потап Брехов – личность известная, я о нем в Гуслицах слыхал. Такой с фараонами путаться не станет. Ему нужен сбыт. Бумаги хорошие. Так и передай.

После беседы с Горсткиным Алексей отправился к Потапу. Он впервые явился к нему в привилегированную двенадцатую камеру, причем без спроса. Тот отнесся к этому спокойно и представил гостю своих соседей.

– Лучший в империи специалист по нахавировке! Если надо вам что-то из сверкальцев[73] продать или купить, это к нему.

Майданщик и оба шулера также держались с большим достоинством. Алексей быстро сбил с последних спесь, высыпав на стол карты.

– Вот. Если хотите их пометить, с вас по три рубля за колоду."

"– А сколько тут всего? – спросил тот фай[74], что постарше.

– Две сотни.

– Шестьсот рублей хотите заарканить? – возмутился шулер.

Лыков поморщился и стал запихивать карты обратно в корзину. Второй шулер схватил его за руки:

– Погодите! У нас нет сейчас таких денег! Дайте в долг, мы отыграем и заплатим.

– В долг я давал вчера, а сегодня только за деньги.

Шулера загалдели каждый свое, а гость продолжил прятать «святцы». Потап предложил компромисс:

– Алексей Николаевич, продайте им половину. Три сотни у них, я знаю, есть. А остальное – когда накопят из выигрыша.

На это подследственный согласился.

– А вы настоящий брус. Скоро станете полновесный фартовый. Эти двое разденут и разуют весь замок. Вы ведь никому не скажете, что дали им покрапить свои карты?

– Нет, конечно.

– А тюрьма вам верит, вы здесь личность популярная. Им и в голову не придет. Стало быть, не жалко шпанку?

Питерец ответил с достоинством:

– Нечего было сюда попадать. Я их не толкал, сами вляпались.