Дела минувшие

Раз кушали даже с самим господином полицмейстером Второго отделения![92]

Фамилия у буфетчика была необычная – Недайхлеб.

– Из малороссов? – спросил Алексей, пролистывая паспорт.

– Так точно, из Немирова родом. Запасный ефрейтор.

Лыков подмигнул товарищу. Ярославцы в Петербурге славились взаимовыручкой. Не то чтобы все друг другу помогали, но люди из одной деревни и даже волости считались земляками и водили промеж себя доброе знакомство. А тут прощелыга из Немирова. Это было необычно и требовало разбирательства.

– Как случилось-то с вашим хозяином? – продолжил расспросы Алексей. – Сильно горюете?

– Сильно, – смахнул с глаза несуществующую слезу Парамон Антонович. Он нравился Лыкову все меньше и меньше. Лет пятидесяти, с бегающими глазами, весь фальшивый, как свинцовый рубль, крытый оловом.

– Что думаете делать?

– Продаваться надо, – приторно вздохнул Недайхлеб.

– Ты, говорят, уже и покупателя нашел?

– А куда деваться? – вскинулся буфетчик.

– И кто покупатель? – вынул блокнот коллежский секретарь.

– Снежинский Аполлинарий Лукич, личный почетный гражданин, торговец яичным товаром.

– Готов приобрести пивную за три с половиной тысячи рублей? – нажал Леонид. – А не дешево?

– Долги на нас, в две тысячи без малого. Архип Дорофеич музыкальную машину купил, биллиард обновил.

Лыков понял, что с наскока этого малого не взять, нужно проверять его через агентурное осведомление. И приказал Ивану:

– Веди сюда сожительницу брата, Кончикову.

Недайхлеб сразу насторожился:

– Чего взять с глупой бабы? Вы лучше меня послушайте.

Но коллежский асессор толкнул наследника в плечо:

– Бегом, одна нога здесь, другая там!

Пока Осташков ходил за Пелагеей, сыщики расспрашивали буфетчика насчет посетителей. Тот отвечал толково, со знанием дела. Портерная стоит во дворе, а не на красной линии, из-за этого многие проходят мимо. И вывеска не очень помогает. Но Архипу Дорофеевичу удалось нанять хорошего повара.