Давай не отпускать друг друга

Он специально называл ее по имени-отчеству. Чтобы себя отрезвить и привести в чувство.

Только вот не получалось. И все время приходилось себя одергивать. И все время в голову лезли непрошенные мысли и воспоминания.

Надо же, назвалась тогда своим настоящим именем. А ведь он подумал, что это имя ей подходит. В ней было что-то… как ни глупо звучит — королевское. Как и у ее имени. Точеные черты лица, холодные светлые глаза, ровная спина. И тело. Очень красивое тело.

И нельзя сказать, что красивых женщин Игорь не видел.

Или что не делил с ними постель. Женским вниманием он обделен не был, и если хотел — мог выбрать. Но тут сложилась такая идиотская ситуация… вот по-другому не скажешь — именно идиотская. Смотреть — смотри, трогать — трогай. Но только смотри как врач, и трогай как врач.

А не получалось!

То есть получалось, но колоссальным напряжением силы воли. Потому что у него на кушетке лежал не биомеханический комплекс, который надо было починить и запустить в правильном режиме. А девушка. Которая раньше лежала под ним, обнимала его руками, обхватывала ногами, которая двигалась с ним, стонала, целовала взахлеб и впивалась пальцами в плечи.

И было с ней очень сладко и жарко. И руки помнили, как идеально помещается в ладони ее грудь, какие у нее нежные и чувствительные соски, которые теперь иногда выглядывают краем ореолы из-под выреза бюстгальтера при неловких движениях. Он видел все, что скрывалась под ее розовыми, черными, белыми и бежевыми компактами белья. Ну — почти все видел — до кое-каких мест не успел добраться, слишком хотел ее. Но он трогал это все!

И трогал теперь. Как врач! Чтобы запустить биомеханику. А не чтобы она стонала под ним громче. Вот это все себе Игорь и повторял. Но сил это заняло много. И когда курс лечения был окончен — выдохнул с облегчением.

А грустить себе запретил.

Впрочем, сиюминутного результата этот запрет, разумеется, не дал, но тут уже все равно ничего не поделаешь. Два раза случайным образом пересекшись, их пути разошлись.

Дай бог здоровья Колосовой Маргарите Николаевне, чтобы она больше к нему на прием не приходила. Романы с пациентками — это табу.

Глава 4. Шаги на лестнице бывают разные"

"— А что это за шаги такие на лестнице? — спросил Коровьев, поигрывая ложечкой в чашке с черным кофе.

— А это нас арестовывать идут, — ответил Азазелло и выпил стопочку коньяку.

— А, ну-ну, — ответил на это Коровьев.

Жизнь наладилась. Но, похоже, от какого-то все равно неправильного слова.