Да здравствует принц!

Спустя пару минут я поднялся в свою комнату, чтобы поменять пиджак на более лёгкий, но войдя, застыл на пороге, как громом поражённый. Мистер Лафар стоял у моего письменного стола и рассматривал открытую тетрадь по латыни. Как бы я ни старался его избегать, всё равно нам пришлось столкнуться. Наедине.

– Прошу прощения? – Мои ладони непроизвольно начали потеть, и я вспомнил бедную Фанни. Как я её сейчас хорошо понимал.

– Готье? – Команданте обернулся. – Прости, я искал уборную, да заблудился.

– Уборная для гостей на первом этаже.

– Да? Спасибо. – Он нагло перелистнул страницу в тетради: – Латынь, значит. Готовишься к поступлению в Академию?

– Да, сэр.

– Верно, готовься. Будет жаль, если не получится поступить после всех стараний.

Он посмотрел на меня и улыбнулся, но глаза оставались холодными. Я не смог ничего ответить, когда он не спеша, – будто играл со мной, как кошка с мышкой, – подошёл вплотную.

– Отец очень расстроится, если ты не поступишь.

Уткнувшись взглядом в пол, я кивнул и отошёл с дороги.

– Хороший мальчик. – И мистер Лафар молча вышел.

7

Я был рад навестить Кевина. Казалось, мы не виделись целую вечность, как будто прошло по меньшей мере лет десять. Он совсем не изменился: огненно-рыжие волосы, аккуратная борода и смеющиеся глаза, чуть тронутые паутинкой морщин. Вот только в его взгляде не было особой радости от нашей встречи – это я сразу заметил, но подумал, что показалось.

Разговор долго не клеился: нам обоим было неловко, мы скованно улыбались, мялись и обсуждали отстранённые темы, как если бы негласно решили, что не затронем причину, по которой он лишился работы. Кевин явно нервничал, его что-то мучило, но он не решался поделиться.