Да здравствует принц!

– Оскар и сам бы хотел быть с ней в паре, она ведь отличница, – ядовито парировал Люмьер, – да вот только Энфис не захотела.

– Энфис и с тобой бы не захотела, но через тебя удобно заполучить Гедеона.

К нашему всеобщему удивлению, Люмьер расхохотался.

– Кого-то она мне очень напоминает, – довольно произнёс он.

Оливия плотно сжала губы и в целом выглядела так, словно сейчас набросится на кого-нибудь из них и растерзает. Мы втроём, – я, Леон и Оливер, – на всякий случай отступили на шаг.

– Ей нравится Гедеон? – невинно спросила Оливия, но её голосом можно было резать металл.

– Она влюблена в него с первого курса, – ответил Оскар.

– А Гедеон? – тихо спросила Оливия, затаив дыхание.

– А Гедеону нравится только учиться, – Оскар пожал плечами.

– И фехтование, – добавил Люмьер.

– И власть, – проговорил Оскар

– И… – начал было Люмьер

– И возможность надрать вам зад, если вы не прекратите обсуждать со всеми мою личную жизнь, – холодно прервал их Гедеон, спускаясь по лестнице.

* * *Габриэлла, – как мы все надеялись, – выполняла домашнее задание в своей комнате, а значит, не могла больше нам помешать.

– Значит команданте посетил вас, – скрестив руки на груди, подвёл неутешительный итог Люмьер.

Он прислонился к стене между высоким книжным шкафом и позолоченной картиной с канарейкой в клетке. Картину нарисовала мама ещё до того, как узнала о заболевании. После неутешительного диагноза ей пришлось отказаться от красок, холстов и мольберта.

Люмьер обвёл всех нас испытующим взглядом.

– Франк Лафар вызывал вас к себе? – обеспокоенно уточнил Оскар.

Он стоял у кресла, засунув руки в карманы студенческих брюк, и вглядывался в наши лица, словно ответ был написан у нас на лбах.

– Он навестил меня и Леона дома, а близнецов – в конюшне.

– Мистер Лафар с Оливией почти не общался, только со мной, – уточнил Оливер.

– Значит всё вышло на новый уровень. – Оскар задумчиво нахмурил брови.