Да здравствует принц!

Я сначала решил, что он мне привиделся, но нет. Как и я недавно, он стоял в спортивной форме – серые штаны, мятая белая футболка, скорее всего, только что из стирки, и тот самый неряшливый, на скорую руку, хвостик, – но не мялся на месте, не мечтал сбежать, наоборот, судя по горящим глазам, он словно рвался на тренировку, жаждал взять в руки шпагу как можно скорее.

– Я не помешал? – широко улыбаясь, спросил он.

– Ты как раз вовре… – Обернувшись, Люмьер не успел договорить, потому что Гедеон ударил его по ноге. Тот охнул, схватился за место чуть ниже колена.

Гедеон откатился в сторону, вскочил и схватил свою шпагу. Всё это заняло от силы секунд десять, так что мы со Скэриэлом даже не шелохнулись, в то время как Гедеон уверенно нацелил острие шпаги в шею Люмьера и сладко проговорил:

– Сдавайся.

– «В любви и на войне все средства хороши». Верно? – ухмыльнулся Люмьер.

– Ты ведь знаешь, «победителей не судят», – кивнул Гедеон. – Что он тут делает?

Ему даже не было необходимости указывать на Скэриэла.

– А это моё «средство», – ухмыльнулся Люмьер.

– Для любви или войны? – Не опуская шпаги, Гедеон устремил испытующий взгляд на Люмьера, но тот лишь безмятежно улыбнулся.

– Одно другому не мешает.

* * *Напряжение между Скэриэлом и Гедеоном было почти осязаемым. Казалось, протяни руку – и почувствуешь тягучий, вязкий, словно желе, воздух, наполненный глубокой неприязнью. Они стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту схлестнуться в схватке. Задрав подбородок, Гедеон смотрел на Скэриэла с презрением, в то время как сам Скэриэл, наклонив голову, дерзко ухмылялся и открыто, я бы даже сказал, нагло, оценивал соперника.

"Что-то мне подсказывало, что они никогда не поладят. Это было понятно и два года назад, ничего не поменялось и сейчас. Они всегда будут воевать и оба окажутся в числе проигравших. Эта война поглотит их без остатка. А ведь, объединившись, Гедеон и Скэриэл, наверное, могли бы не только свернуть горы, но и заставить Солнце вращаться вокруг Земли. Впрочем, их тандем при любом развитии событий не сулил ничего хорошего.

С тяжёлым сердцем я наблюдал за ними. Знал, что однажды мне придётся выбрать: быть на стороне брата или на стороне друга. И, какая ирония, оба они были не до конца честны со мной. Теперь я плачу им тем же.