Да здравствует принц!

 – Чистокровным пора очнуться и понять, что мы больше не жалкие паразиты, отребье, от которого можно отмахнуться. Нет, они больше не смогут нас игнорировать.

Хотелось кричать, биться в припадке, воздуха в лёгких почти не осталось. Скэриэл убивал меня, но медленно. Контролировал, держал мою жизнь на волоске, будто забавляясь.

– Больно смотреть, когда от этой революции бегут полукровки или низшие. Ты не хочешь перемен? Джером, ты ведь низший, как ты смеешь вставлять мне палки в колёса? Разве ты не был мне предан?

Когда я почти потерял сознание, – казалось, что сейчас отключусь, перед глазами всё вновь стало расплываться, давление в груди было невыносимым, – Скэриэл резко, коротко взмахнул рукой, и всё прекратилось.

– Помни об этом моменте в следующий раз, когда захочешь вновь меня обмануть, – мрачно произнёс он.

Из последних сил я перевернулся на спину и зажмурился. Вместе с воздухом на тело обрушилась боль.

– Люмьер ничего… – я никак не мог надышаться, – про Хитклифа… не говорил.

И это была чистая правда. Люмьер говорил о многом, но не о Хитклифе.

Скэриэл помолчал, затем поднялся, поправив складки на брюках.

– Ты меня очень расстраиваешь.

Я всё так же лежал на полу. Говорят, когда ты при смерти, вся жизнь проносится перед глазами. Но это не так. На грани отключки я думал только о том, что Скэриэл так и не узнает всей правды о Хитклифе.

– Что же мне с тобой делать? – с досадой спросил Скэриэл в пустоту.

Сукин сын. Как я его сейчас ненавидел."

"Я повернул голову и увидел, что его пальцы больше не чёрные. Он устало сел за письменный стол, деловито взял конверт, поджёг его зажигалкой и бросил в пепельницу перед собой. Огонь моментально поглотил бумагу, а Скэриэл неотрывно следил за этим, прежде чем прервать молчание.

– Не думал, что ты такой мягкотелый.

И к чему это привело?

У меня не было сил обсуждать Эдварда. Я чуть не отправился за ним на тот свет.

– Да и Лора очень помогла в этом деле.