Чужая невеста для сына герцога

Уже мальчишкой он умел брать вину на себя за проказы младших братьев. А скоро ему придется брать на себя всю ответственность за герцогство, отец стареет прямо на глазах, будто его точит изнутри неведомая болезнь…

Его спутники остановились рядом.

Даайнис поднял вверх ладонь, хотя светлая богиня могла его сейчас и не увидеть под толщей земли, и остальные последовали его примеру.

Немного помолчали, и Шу-вээс кивнул Сторду.

Вставив с двух сторон принесенные железные прутья, Эдрик с Дайнисом, напрягаясь, чуть приподняли тяжелую могильную плиту.

Шу-вээс выставил вперед ладони, и плита гладко отъехала в сторону.

Под ней оказался дубовый саркофаг.

Серую труха засохших цветов упала на землю.

Сторд просунул лезвие меча, и крышка открылась.

Эдрику на миг показалось, что сейчас он увидит лицо брата, но увидел лишь маленькую серебряную шкатулку на алом бархате.

Стиснув зубы, он заставил себя заглянуть внутрь.

Там лежал рубин, вспыхнувший кровавыми гранями, и небольшая горстка пепла.

Эдрик стиснул зубы.

Шу-вээс обернулся к Гийому, и тот подал ему из мешка чашу и кинжал.

Эдрик не понимал, что хочет сделать Шу-вээс. Жрец взял частичку пепла лезвием кинжала и стряхнул в чашу.

— Дай мне руку, — сказал жрец и ухватил Эдрика за кисть руки.

Он вытянул руку над чашей и легко уколол кинжалом палец, поймав капли крови в чашу.

Жрец что-то прошептал и бросил в чашу щепотку зелья. С минуту он смотрел вглубь, потом удовлетворенно кивнул головой:

— Так я и думал. Закрой саркофаг.

Эдрик со Стордом не без усилий задвинул тяжелую крышку на место и повернулся к Шу-вээсу.

Шу-вээс щелкнул пальцами, и серебристый свет потух, всколыхнув напоследок пламя факела.

Медленно они поднимались наружу.

Эдрик с наслаждением полной грудью вдохнул свежий воздух, выйдя из темного склепа. Не замечаешь солнца, и света, пока не побудешь во мраке, подумалось ему.

Шу-вээс тронул его за плечо, и Эдрик остановился.

— Там, в могиле, не твой брат, — сказал жрец, испытующе глядя на него.

32.3

Герцог Ирвик Девятый был в своем кабинете. Он рассматривал картины на стенах.

Портреты отца и деда, Ирвик Отважный, обивающий дракона, покойная герцогиня Анаира…

Он обернулся, когда Эдрик вместе с Шу-вээсом вошли в покои.

— Светлого дня, герцог, — жрец приложил руку к сердцу и слегка поклонился Ирвику.

— Ваше светлейшество, нам надо поговорить, — начал Эдрик.

— О чем ты хотел мне поведать, сын? — спросил отец, наливая в кубок вино.