Чудо для нефтяного магната

Такой контакт «кожа к коже» позволяет маленькому человеку чувствовать тепло родного тела и слышать биение материнского сердца.

Я сильно волнуюсь в этот момент. По указанию неонатолога сажусь в кресло, опускаю вниз тонкие бретели ночной сорочки. Моя небольшая грудь с беременностью и родами прилично увеличилась, соски потемнели. Молоко должно прийти со дня на день. Возможно, к этому времени мы с Викой будем лежать в отдельной палате вместе. Она уже самостоятельно дышит, но пока слабенькая, поэтому набирается сил и находится под тщательным наблюдением врачей.

- Не нервничайте вы так! – смеется доктор. – Первый раз девочка полежит на груди десять минут. Завтра увеличим до двадцати.

Сердце ударяется о рёбра, когда крошечная дочка оказывается в моих руках. Бух-бух. Боже, она такая… я не могу описать словами. Маленькая, нежная, чудесная, самая-самая лучшая девочка на всем белом свете!

Едва крошечная ладошка касается моей груди, к глазам подбираются слёзы. Я не грущу, больше нет. Просто люблю настолько сильно, что не могу сдержать эмоции.

- Оставлю вас наедине и вернусь через десять минут. Вы разговаривайте с дочерью, можете песню спеть. Она всё понимает и слышит.

Неонатолог уходит, а мы остаемся вдвоем.

Я судорожно вспоминаю колыбельную из детства, которую любила петь мне мама.

Спи, моя девочка, самая красивая.

Спи, моя милая, самая любимая.

Нежно глажу Вику по мягким волнистым волосикам. Чудо, не иначе. Я безумно рада, что она у меня появилась. Это и есть абсолютное счастье.

Дверь без стука открывается, но петь я не перестаю, потому что думаю о том, что это доктор вернулся. Шаги тяжелые, вскоре я понимаю, что это не она, а Руслан. Замолкаю, поднимаю взгляд и взволнованно кусаю нижнюю губу.

- Привет, - будто сквозь пелену доносится его голос.

Карие глаза скользят по моему лицу, губам, шее… Опускаются ниже. Он смотрит на грудь. И на нашу дочь, которая с удовольствием ко мне прижимается. Стеснения почти нет. Возможно, потому что это вполне естественно. Но щеки почему-то ярко вспыхивают румянцем в этот момент, а кожа покрывается мурашками.

- Здравствуй, - киваю ему.

Сабуров садится на стул напротив нас и опускает локти себе на колени. Он продолжает смотреть на нас. Пристально, долго и особенно серьезно. На данный период времени он тот единственный человек, с которым я в полной мере могу разделить радость и грусть своего материнства. Он, как отец Вики, полностью понимает мои чувства.