Честь имею

– Это молодые тарги, – ответил я и услышал очередное:

– Ой! – И руки еще быстрей вернулись за спины хозяек.

– Они еще маленькие, но руками брать не советую, – дополнил я. – Вот, лучше попробуйте это. – И я протянул каждой по прутику с нанизанным ароматным мясом.

А так как шашлык есть на сухую грех, то еще предложил всем выпить немного вина. Предложение было принято на ура, и я разлил по кружкам вино. Выпили, а потом стоял только шум работающих челюстей да тихое рычание и повизгивание котят.

Шашлык вышел на удивление нежным и сочным, он так и таял во рту.

Малышня, приговорившая печенку, лежала прям тут же, у тарелки, подставив заходящему солнцу свои потяжелевшие животы. Полежав так какое-то время, котята поднялись и побрели в кусты делать свои дела, после чего залезли в корзину и приготовились спать. Я накрыл корзину крышкой и отнес ее к вещам.

– Граф, – вдруг обратилась ко мне баронесса Ольма, девушка, сопровождавшая принцессу, – почему вы все время молчите? Кроме приказаний и распоряжений по делу от вас больше ни одного слова.

«А кому говорить эти слова? – подумал я. – Ларт у нас в арьергарде тащит вереницу коней с поклажей. Я в авангарде, отрываясь на полмили, веду дозор, чтобы не нарваться на засаду или еще какую неожиданность, вечером не успев поесть – а в лагере все уже как сурки спят».

– А что бы вы хотели от меня услышать?

– Ну, расскажите что-нибудь, мы ведь почти ничего не знаем о вашем народе."

"Я обвел взглядом всех присутствующих, все смотрели на меня с ожиданием и интересом. «Ну что же!» – подумал я.

– В одном городе жил знатный род, и звался он Монтекки…

Рассказывал я долго, в повествование своими словами вплетал тонические стихи Шекспира. Когда пересохло в горле, налил себе вина и, глотая его маленькими глотками, продолжал дальше.

– Любил ли я хоть раз до этих пор?О нет, то были ложные богини!Я истиной красы не знал отныне…Когда я начал рассказывать, как Джульетта принимает сонное зелье, которое ей дал Лоренцо, то увидел, как принцесса прижала кулачки к груди и наклонилась в мою сторону. И когда я произнес заключительные слова трагедии:

– Нет повести печальнее на свете, чем повесть. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .