Честь имею

После Малики спели ребята, вернее, один из гитаристов, очень здорово получилось, я посмотрел на присутствующих девушек и женщин – все как одна сидели с отсутствующим видом и витали где-то далеко-далеко в мечтах. Заключительная песня нашего концерта была театрализованным представлением, Малике удалось настолько передать чувства переживания и словами и жестами, что женщины рыдали не стесняясь.

Когда отзвучали последние аккорды, народ стал просить спеть еще, но я, покачав головой, запретил Малике петь.

Дед ко мне пришел, когда я просматривал бухгалтерские книги оборота по торговому дому и ресторану. Доход был приличный, и с каждым днем число покупателей только увеличивалось, покупали все, правда, партии были небольшие. Да и цены не маленькие, товар рассчитан на состоятельного покупателя. Указав ему на стул напротив себя, закрыл книги и всем своим видом показал, что я его слушаю.

– Ваша светлость, продайте ваши песни, – произнес он и уставился на меня в ожидании ответа.

– Ден Тодор, допустим, я продам тебе эти песни, а что дальше? Какое-то время вы будете вне конкуренции, потом их начнут исполнять конкуренты, и рано или поздно песни приедятся. Что дальше, снова переходить на заунывные баллады? А согласится ли Малика, да и музыканты? Что, в конце концов, ты можешь им предложить?

Дед сидел потупившись и мял в руках свой картуз.

– У тебя и у Малики есть свой дом? – спросил я.

Дед опустил голову еще ниже.

– Нет, – еле слышно сказал он. – У нас ни у кого нет своего дома.

– Хорошо, давай проведем эксперимент. – Тодор не понял, что я сказал, и я пояснил: – Сделаем дело и посмотрим, что получится. У меня в городе есть ресторан, очень дорогой, туда ходят только состоятельные люди. Разучив к тем, что уже есть, еще несколько песен, музыканты выступят там. После первой песни присутствующим объявят, что если они хотят слушать песни, то должны платить артистам отдельно.

– А как же остальные? – спросил дед. – Ведь у меня и лицедеи, и жонглеры есть, и акробаты.

– Придумаем и с остальными, если все пойдет как надо, мы вообще театр в столице построим. Театр, понимаешь? – Ну да, как же, понимает, он и слова такого не слышал.